Чтение онлайн

– Лорд не станет слушать, – жёстко отчеканил мальчик, – однажды мы уже доверились тебе… Всё, что произошло – есть последствия твоей ошибки.

Интонация его голоса звучала совсем не по-детски: строго и властно. Бабушка опустилась перед мальчиком на одно колено.

– Это не повторится! – с жаром воскликнула она. – Я отправлюсь за ней, я... Приведу её к вам!

– Ты предала нас! – отрезал мальчик. – А она бесполезна, как и все Слышащие!

– Старейшина, прошу вас, поверьте, она может помочь! – взмолилась бабушка. – Дайте мне всего один шанс, и я клянусь, что докажу вам это!

Я силилась поверить своим глазам и ушам, но не могла. Гораздо проще было бы принять собственное безумие. Слова бабушки звучали шипением, перемежавшимся щелчками, но… Сама не зная почему, я могла поклясться, что это действительно был её голос.

Мальчик не ответил ей, а лишь присел на корточки и коснулся ладонью пламени, которое всё ещё полыхало между ними. Огонь тут же погас. Когда мальчик поднимался, мне показалось, что его взгляд скользнул по мне. Всего на долю секунды мы встретились глазами, и меня обуял животный страх. Никогда прежде ни один человек не смотрел на меня так. Это был страшный взгляд. Неотвратимый, мучительно тяжёлый, он словно верёвкой скрутил мои внутренности, выжег из головы все мысли. Это было само зло во плоти – его взгляд.

Контейнер с хладагентом, который я всё ещё сжимала в руках, выскользнул на пол, а я попятилась назад и со всех ног бросилась прочь из хранилища. Не помня себя, ворвалась в лабораторию и тут же кинулась в лаборантскую, захлопнула за собой дверь, а потом забралась на диван и сжалась в комок, дрожа всем телом. Вряд ли пары хладагента способны были вызвать такие галлюцинации. Я почти поверила, что и вправду спятила, а другого объяснения найти не могла.

Не помню сколько я так просидела, забыв обо всём и ощущая лишь ужас и чудовищную опустошённость. Но спустя некоторое время, сумев, наконец, совладать с беспорядочно кружившими в голове мыслями, я решила, что должна поговорить с бабушкой. Если рассудок действительно покинул меня, она должна узнать об этом. А если нет… Должна объяснить мне, что здесь творится.

Мои мысли прервал внезапно зазвонивший телефон внутренней связи. Я сняла трубку, и суровый мужской голос на другом конце сообщил, что меня немедленно вызывают в отдел безопасности НИИ.

Оказалось, голос принадлежал Семену Петровичу, начальнику отдела безопасности. До сих пор мне не приходилось встречаться с ним. Это оказался тучный мужчина с непроницаемым лицом. Когда я вошла, он был занят тем, что насыпал корм в аквариум, стоявший на подоконнике. Я решила, что Надиным золотым рыбкам здесь, очевидно, жилось гораздо сытнее, чем на «голодном пайке» у Вани в лаборатории акустики, потому что они не обратили на еду ни малейшего внимания – крупинки корма остались плавать на поверхности воды.

Семен Петрович оглядел меня исподлобья, и буркнув что-то нечленораздельное в ответ на моё приветствие, грузно опустился в собственное кресло, а мне указал на гостевой стул напротив.

Было утро, но у него на столе горела лампа и когда я села, её свет упал на моё лицо. Но прежде, чем он ослепил меня, я успела заметить на столе собственное личное дело. Я напряглась, и это, конечно, не укрылось от пристального взгляда Семена Петровича.

– Нина Николаевна, – начал он, – вчера в НИИ произошёл чрезвычайный случай. В лабораторию криофизики проник посторонний.

Он развернул монитор компьютера ко мне, и на экране я увидела фрагмент видеозаписи – взятое крупным планом лицо альбиноса.

– На этой записи видно, – продолжил Семен Петрович, – что вы пустили этого человека в лаборантскую, где нет видеокамер.

– Да… – замешкалась я, – это вышло случайно, он разлил мой кофе и предложил… Он предложил сделать новый…

Мой собеседник смотрел на меня с подозрением.

– Это ведь наш новый стажер из норвежского университета… – попыталась оправдаться я.

Но Семен Петрович мрачно покачал головой:

– Это другой человек. Мы действительно получили заявку на стажировку от некоего Рейна Торнунсена. И проверяя данные его анкеты выяснили, что Торнунсен учится в аспирантуре Технического университета Осло, но, – Семен Петрович медлил, испытующе глядя на меня, – он не подавал заявку на стажировку у нас. Под его именем к нам хотел проникнуть другой человек. И судя по этой записи, – он кивнул в сторону монитора, – ему это удалось.

Я не знала, что ответить.

– Человек, которого вы видели вчера, проник в НИИ с какой-то целью, – продолжал он, – называл ли он эту цель в разговоре с вами?

– Нет… – ответила я. – Точнее, он сказал, что искал заведующую. Это должно быть на видеозаписи.

На мгновение я почувствовала себя увереннее, рассчитывая, что когда видеозапись подтвердит мои слова, все подозрения Семена Петровича на мой счёт – а я не сомневалась, что они были, – будут сняты. Однако его каменное выражение лица дало мне понять, что радоваться было рано.

– Мы действительно сняли запись с камеры видеонаблюдения в вашей лаборатории, но звук на ней отсутствует, – он вгляделся в моё лицо так пристально, как будто собирался заглянуть прямиком в мой мозг. – Видимо, произошёл сбой.

Толстые пальцы Семена Петровича неуклюже застучали по клавиатуре: каждое нажатие грозилось вбить клавишу в обойму навечно. И спустя пару мгновений видео на экране его монитора ожило, показав мне то, о чем я и не подозревала.

Я увидела, как альбинос подошёл ко мне сзади, когда я заливала хладагент в криоустановку. Он не крался, наоборот, двигался очень быстро, тем более странным мне показалось то, что вчера я даже не заметила его появления в лаборатории. Увидела, как он протянул руку, будто намереваясь привлечь моё внимание, коснувшись моего плеча. Я не разглядела, дотронулся ли он до меня, потому что в ту секунду, когда кисть его руки, казалось, вот-вот должна была опуститься на моё плечо, я резко развернулась к нему лицом.

Затем запись показала то, что я хорошо помнила – нашу беседу. Как и во время самого разговора, за каждым произнесённым словом я слышала короткое эхо. Я подумала, что если Семен Петрович потребует объяснение этому, мне будет проще провалиться сквозь землю. Но его просьба оказалась гораздо неожиданнее:

– Мне нужно, чтобы вы озвучили ваш разговор с этим человеком от первого и до последнего слова, – произнёс он.

Я решила, что недопоняла его:

– Но… У вас ведь есть запись.

Семен Петрович посмотрел на меня как на умалишённую.

– На записи отсутствует звук, – проговорил он, чеканя каждое слово, – вы только что сами могли убедиться.

Я приросла к стулу. «Отсутствует звук» – стучало в моей голове. Язык присох к нёбу, а ладони мгновенно стали липкими. Семен Петрович нахмурился, видимо, моё молчание его насторожило. Сглотнув подступивший к горлу ком, я кивнула. Он запустил видео с начала.

На этот раз он пристально всматривался в экран, очевидно, следя за движениями наших с альбиносом губ, и останавливал видео после каждой реплики, также внимательно ловя каждое сказанное мною затем слово. Я, напротив, не смотрела в монитор. Слыша фразу за фразой, я лишь повторяла их вслед за видео.