Смех сквозь слезы, Чёрный Саша

Смех сквозь слезы

Чёрный Саша

Шрифт:

1927

Ла-Фавьер

Мой роман

Кто любит прачку, кто любит маркизу, У каждого свой дурман, — А я люблю консьержкину Лизу, У нас – осенний роман. Пусть Лиза в квартале слывет недотрогой, — Смешна любовь напоказ! Но всё ж тайком от матери строгой Она прибегает не раз. Свою мандолину снимаю со стенки, Кручу залихватски ус… Я отдал ей всё: портрет Короленки И нитку зеленых бус. Тихонько-тихонько, прижавшись друг к другу, Грызем соленый миндаль. Нам ветер играет ноябрьскую фугу, Нас греет русская шаль. А Лизин кот, прокравшись за нею, Обходит и нюхает пол. И вдруг, насмешливо выгнувши шею, Садится пред нами на стол. Каминный кактус к нам тянет колючки, И чайник ворчит, как шмель… У Лизы чудесные теплые ручки И в каждом глазу – газель. Для нас уже нет двадцатого века, И прошлого нам не жаль: Мы два Робинзона, мы два человека, Грызущие тихо миндаль. Но вот в передней скрипят половицы, Раскрылась створка дверей… И Лиза уходит, потупив ресницы, За матерью строгой своей. На старом столе перевернуты книги, Платочек лежит на полу. На шляпе валяются липкие фиги, И стул опрокинут в углу. Для ясности, после ее ухода, Я всё-таки должен сказать, Что Лизе – три с половиною года… Зачем нам правду скрывать?

1927

Париж

Из римской тетради

По форуму Траяна Гуляют вяло кошки. Сквозь тусклые румяна Дрожит лимонный зной… Стволом гигантской свечки Колонна вьется к небу. Вверху, как на крылечке, Стоит апостол Петр. Колонна? Пусть колонна. Под пологом харчевни Шальные мухи сонно Садятся на ладонь… Из чрева темной лавки Чеснок ударил в ноздри. В бутылке на прилавке Запрыгал алый луч… В автомобилях мимо, Косясь в лорнет на форум, Плывут с утра вдоль Рима Презрительные мисс. Плывут от Колизея, По воле сонных гидов, Вдоль каждого музея Свершить свой моцион… А я сижу сегодня У форума Траяна, И синева Господня Ликует надо мной, И голуби картавят, Раскачивая шейки, И вспышки солнца плавят Немую высоту… Нанес я все визиты Всем римским Аполлонам. У каждой Афродиты Я дважды побывал… О, старина седая! Пусть это некультурно, — Сегодня никуда я, Ей-богу, не пойду… Так ласково барашек Ворчит в прованском масле… А аромат фисташек В жаровне у стены? А мерное качанье Пузатого брезента И пестрых ног мельканье За пыльной бахромой? Смотрю в поднос из жести. Обломов, брат мой добрый! Как хорошо бы вместе С тобой здесь помолчать… Эй, воробьи, не драться! Мне триста лет сегодня, А может быть, и двадцать, А может быть, и пять.

<1928>

Из летней тетради

1. Пьяный мотылек

На ночной веранде столик. Лампа. Алый блеск вина… Мотылек, ты алкоголик! Ты упьешься допьяна… Но припал он и не слышит, — Восемнадцатый глоток! Ветер крылышки колышет, Жадно ходит хоботок. Обсосал края бокала И в вино свалился вниз. «Нет блаженнее финала», — Тихо молвил бы Гафиз.

2. Душ

В саду расплавленная лава. На кухне – пекло, в спальне – сушь. Но там, под елкою, направо — Прохладный душ. В кругу рогож, как хризантема, Стою, глаза потупив ниц. Над головою – диадема Из зыбких спиц. Бокам свежей… Трясется будка. Я наслаждаюсь, грудь раздув. Но вот из-под рогожи утка Продела клюв. Всё подбирается поближе, — Кряхтит и плещется у ног. Как стали девушки бесстыжи! Помилуй бог…

3. Парадокс

Кричит котенок, просится: «Возьми»! Ну что ж, понянчу, пусть не плачет. И пес перед дверьми Припал к ногам и нос в колени прячет. Коза под деревом, веревку натянув, Вытягивает морду благосклонно, И старый гусь, склонив учтиво клюв, За мной шагает, словно бонна! Земные парадоксы странны… Как разобраться в этакой причуде? В Париже – озверели люди, А здесь, в глуши, – скоты гуманны.

4. Постирушка

Всё на свете условно… У колодца в корыте Я стираю любовно Носовые платки. Осы вьются над чубом. Пена брызжет в ресницы… В упоенье сугубом Полощу и свищу. Но с судьбою не сладить: Нету полного счастья! Не умею я гладить, — Не умею, хоть плачь…

1928

Ошибка

Рассказ в стихах

Это было в Булонском лесу — В марте. Воробьи щебетали в азарте, Дрозд пронесся с пушинкой в носу… Над головой Шевелили пухло-густыми сережками Тополя, Ветер пел над дорожками, И первой травой Зеленела земля. Я сидел на скамейке Один. А вдали, у аллейки, Лиловый стоял лимузин. Сквозь стволы – облаков ожерелие… Вдруг на дорожке Показалась с сиамскою кошкой Офелия… Ноги – два хрупких бокала, Глаза – два роковых василька, Губы – ветка коралла. Змеисто качались бока, С плеча развратным, рыжим каскадом Свисала лисица. Поравнялась… Окинула взглядом Стоящий вдали лимузин, Раскрыла тюльпаном свой кринолин: Садится. Сначала сиамская кошка, Как удав, Потерлась о мой равнодушный рукав И поурчала немножко… Потом и Офелия, Ко мне повернувшись слегка, Показала конец язычка… Приворотное зелие! Глаза ее видели зорко: За липой мой лимузин. Я – седой господин, Поросячий король из Нью-Йорка. Ах, как стреляли два василька — В меня, в лимузин, в облака! Как кончик туфли волновался! Но я не сдавался… Чтоб в даме с рыжей лисой Рассеять туман, — Полез я в карман И вынул хлеб с колбасой В эмигрантской газете… Милые дети! Что с ней вдруг стало!.. А вдали к лимузину устало Подошел англичанин с женой И укатили домой. Офелия встала… Даже у кошки сиамской По логике дамской Засверкал раздраженьем Дымно-сиреневый глаз… Ушли с презреньем, Не обернулись даже назад… Вот и весь мой рассказ… Разве я виноват?

<1929>

Городские чудеса

1. Пчела

Перед цветочной лавкой на доске Из луковицы бурой и тугой Вознесся гиацинт: Лиловая душа, Кадящая дурманным ароматом… Господь весной ей повелел цвести, Вздыматься хрупко-матовым барашком. Смотри: Над гиацинтом вьется Пушистая пчела… То в чащу завитков зароет тельце — Дрожит, сбирает дань. То вновь взлетит И чертит круг за кругом. Откуда ты, немая хлопотунья? Где улей твой? Как в лабиринт многоэтажный Влетела ты, крылатая сестра? Куда свой сладкий груз Снесешь, под гул автомобилей и трамваев? Молчит. Хлопочет. И вдруг взвилась – всё выше, выше — До вывески «бандажной мастерской»… И скрылась.

2. Обезьянка

Косою сеткой бьет крупа. По ярмарке среди бульвара За парой пара Снует толпа. Строй грязных клеток, Полотнища шатров, Собачий визг рулеток, Нуга – будильник – и пузыри шаров. У будки прорицателя – шарманка: Визжит, сзывает, клянчит… Худая обезьянка, Сгорбив спинку, Качает-нянчит, Зажавши книзу головой, Морскую свинку. Так нуден сиплый вой! Качает, греет… Гладит лапкой Чужого ей зверька, А он, раздув бока, Повис мохнатой тряпкой, Тупой и сонный. И опять Она к нему влюбленно Склоняется, как мать. Качает, нежит… Застыл маляр худой С кистями за плечами, И угольщик седой, — Глаза переливаются лучами… Склонился лавочник к жене, И даже бравые солдаты — Взвод краснощекой деревенщины — Притихли в стороне. Шарманка ржет… Вздыхают женщины: Кто лучше их поймет?

Апрель 1929

Париж

Из книги «Детский остров»

Веселые глазки

Костер

Эй, ребятишки, Валите в кучу Хворост колючий, Щепки и шишки, А на верхушку Листья и стружку… Спички живей! Огонь, как змей, С ветки на ветку Кружит по клетке, Бежит и играет, Трещит и пылает… Шип! Крякс! Давайте руки — И будем прыгать вкруг огня. Нет лучше штуки — Зажечь огонь средь бела дня. Огонь горит, И дым глаза ужасно ест, Костер трещит, Пока ему не надоест… Осторожней, детвора, Дальше, дальше от костра — Можно загореться. Превосходная игра… Эй, пожарные, пора, Будет вам вертеться! Лейте воду на огонь. Сыпьте землю и песок, Но ногой углей не тронь — Загорится башмачок. Зашипели щепки, шишки… Лейте, лейте, ребятишки! Раз, раз, еще раз… Вот костер наш и погас.

<1911>

Трубочист

Кто пришел? – Трубочист. Для чего? – Чистить трубы. Чернощекий, белозубый, А в руке – огромный хлыст. Сбоку ложка, как для супа… Кто наврал, что он злодей, В свой мешок кладет детей? Это очень даже глупо! Разве мальчики – творог? Разве девочки – картошка? Видишь, милый, даже кошка У его мурлычет ног. Он совсем, совсем не страшный. Сажу высыпал на жесть, Бублик вытащил вчерашний — Будет есть. Рано утром, на рассвете, Он встает и кофе пьет, Чистит пятна на жилете, Курит трубку и поет. У него есть сын и дочка, — Оба беленькие, да. Утром спят они всегда На печи, как два комочка. Выйдет в город трубочист — И скорей на крыши, к трубам, Где играет ветер с чубом, Где грохочет ржавый лист… Чистит, чистит целый день, А за ним коты гурьбою Мчатся жадною толпою, Исхудалые, как тень. Рассказать тебе, зачем Он на завтрак взял печенку? Угостил одну кошчонку, Ну – а та сболтнула всем… Видишь, вот он взял уж шапку. Улыбнулся… Видишь, да? Дай ему скорее лапку, Сажу смоешь – не беда.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Смех сквозь слезы

Чёрный Саша

Шрифт: