Чтение онлайн

«Боже, — подумал Гроган, — начиная с Барнардо, ничего не доказано. А потом он сразу сменил имя О’Рейли на Эвери».

Это было в 1966 году, за три года до оккупации Ольстера. Ни одна душа в разведке не могла знать, что им придется внедрять агента. Ни один человек не выбрал бы на эту роль шестнадцатилетнего мальчишку. Он просто сходит с ума, зацикливается на своих подозрениях.

Мегги О’Мелли утверждает, что познакомилась с Максом Эвери абсолютно случайно.

И тут его осенило. Мегги была активной участницей ИРА, пока не уехала в Англию. Что, если за ней следили, когда она встретилась с Эвери? Что, если секретные службы завербовали его именно в тот момент? Что, если его снабдили легендой, основанной на истории реального человека? Возможно?

Возможно.

Тогда где настоящий Патрик О’Рейли?

Он выскочил из отеля, схватил проезжавшее мимо такси и велел ехать на Олд-Холл-стрит в редакцию «Ливерпул эко». Сгорая от нетерпения, добрался до главного архива.

— Все эти старые номера хранятся на микропленках, — с готовностью объяснял библиотекарь. — Если найдете, что нужно, можно сделать фотокопию. В каком году произошла авария?

— В шестьдесят первом. В июле.

Библиотекарь провел пальцем по рядам и попал в пустое место.

— Боже мой, этого ролика нет! — Он виновато улыбнулся. — По-моему, именно этого. Кто-то тут рылся недели две назад и пролил на него кофе. Он совершенно испорчен. Мне очень жаль.

Гады, ублюдки, подонки!

Гроган бежал по улице, тяжело дыша, с колотящимся сердцем. Он должен узнать. Должен!

Кто-нибудь помнит же автомобильную катастрофу, в которой погибла целая семья! Остановилось такси, подбирая пассажира, и он почти оттолкнул приготовившуюся сесть в него женщину.

— Куда торопимся, парень? — сардонически спросил шофер. — В отдел регистрации несчастных случаев?

Гроган коротко хмыкнул.

— Почти угадал. Гудисон-парк, Эмери-стрит.

Через пятнадцать минут он расплатился с таксистом на улице, где когда-то, до автомобильной катастрофы, жил юный Макс Эвери.

Она была узкой, безукоризненно чистой, с двухэтажными домами, выходившими прямо на тротуар. Даже варварские поползновения раскрасить стены под каменную кладку или забрать высокие окна в алюминиевые переплеты свидетельствовали о чрезмерном чувстве собственного достоинства обедневших обитателей квартала. Почти на каждой двери стояла коробка охранной сигнализации.

Дэнни нашел нужный номер дома. На центральном окне, как и у всех соседей, висели чистые накрахмаленные занавески с изящным китайским орнаментом. Ступеньки и перила сверкали свежей краской.

Где-то внутри прозвенел звонок, заплакал ребенок, взволнованно вскрикнула мать. Через несколько секунд дверь открыла полная молодая женщина, держа в одной руке сигарету, а на другой — ребенка с резиновой соской во рту.

— Слушаю вас?

— Простите за беспокойство, мэм, я из «Эко». Собираю сведения о прошлых трагедиях в Ливерпуле.

Женщина удивилась.

— А почему вы пришли ко мне?

— В этом доме когда-то жила семья О’Рейли — родители с сыном. Отец с матерью погибли в автомобильной катастрофе в шестьдесят первом году…

Она вдруг заволновалась, заподозрив неладное, и попятилась.

— Я ничего не знаю, мы переехали сюда десять лет назад.

— Здесь есть кто-нибудь, кто может их помнить?

Она уже закрывала дверь, но Гроган просунул в щель ногу.

— Стариков почти не осталось, разве что миссис Дэвис, выше по улице. Та самая Лиззи.

— Какая?

— Любопытная Лиззи. Любит совать нос в чужие дела. А теперь, если вы уберете ногу, я пойду поменять пеленки.

Гроган перешел улицу, чувствуя, что скоро стемнеет и похолодает. Не питая особых надежд, застучал дверным молотком в виде львиной головы.

Старая миссис Дэвис радовалась любому посетителю, зашедшему по любому поводу. Любому случаю поговорить и вместе выпить по чашечке чаю.

— Славная семья, — мурлыкала она, расставляя на столе чашки, дрожащие в скрюченных ревматизмом руках. — Весь квартал был в шоке, когда услышал прискорбную новость. Хорошо помню похороны — все ходили. Три гроба…

— Три?

— Ужас, правда? Маленький гробик Падди засыпали цветами. Их схоронили вместе на кладбище Энфилд.

У Грогана голова пошла кругом. Затылок сковал огненный обруч.

— Я там был, миссис Дэвис, знаю. Но на кладбище только два камня с именами родителей.

Она грустно улыбнулась.

— В городе нынче столько вандалов. Камень малютки Падди разбили или стащили. И я перестала туда ходить.

— Вы не припомните, когда это случилось?

— Кажется, в восемьдесят третьем, сразу после Фолклендской войны.

В тот год Макс Эвери встретился с Маргарет О’Мелли.

А сегодня он в Лондоне. В самом сердце секретной операции Временного совета, задумавшего диверсию на Даунинг-стрит.

Предложенная Дэнни Грогану чашка чаю осталась нетронутой.

Рождество пришло и прошло.

Самый тяжелый период в жизни Макса Эвери продолжался.

Он поставил и украсил искусственную елку. Ребенок был слишком мал, чтобы оценить его усилия, но он знал, что этого хотела бы Мегги. Так или иначе, малыш, остававшийся дома на праздники, скрашивал одиночество и помогал отвлечься от мрачных раздумий. Эвери погрузился в домашние заботы о кормежке, играх и стирке и практически не успевал жалеть самого себя.

Это пошло ему на пользу, но больше всего радовало отсутствие Джерри Фокса.

В сочельник он самовольно уехал в Дублин навестить друзей и родных, и до его возвращения оставалось еще целых семь дней нового года. С другой стороны, с отъездом ирландца Эвери перестал получать известия о Мегги.

Все разом переменилось, когда в один из январских вечеров Фокс объявился вновь. Он только что прилетел челночным рейсом Дублин — Хитроу и был явно в подпитии.

— Ты должен бы мне обрадоваться, проскучав тут с парнишкой все время. Пошли выпьем по пинте!

Надеясь узнать что-нибудь о Мегги, Эвери попросил соседскую дочку посидеть с ребенком и отправился с Фоксом в ближайший погребок. Принятая доза спиртного поддерживала ирландца в бодром настроении, но Эвери чувствовал что-то неладное. Он вдруг понял, что это Фокс радуется его компании, возможности спокойно посидеть рядом со знакомым человеком.

Бармен включил телевизор, передавали вечерние новости. Недавно избранный премьер-министром Джон Мейджор многозначительно намекал на мрачные перспективы, ожидающие Саддама Хусейна и Ирак, если он не уйдет из Кувейта.