Чтение онлайн

Эвери вытаращил глаза, заметив, как за спиной Монка из-под стола протянулась рука Фаделя и забегала, словно белый паук, пытаясь нащупать оброненный убитым иракцем пистолет.

— Сзади! — заорал Макс, толкая Монка в сторону и вскидывая «беретту».

Но Гретхен первой поймала цель и выпустила из своего автоматического кольта 45-го калибра три пули, от мощных ударов которых тело Фаделя трижды подбросило вверх почти на два фута.

— Стой! — отчаянно закричал Эвери.

— Макс, ради Бога, — сказал кинувшийся за ним Монк, — его обязательно надо было пристрелить.

Эвери отдернул руку, испачканную кровью.

— Это ей удалось.

— В чем дело? — подскочила удивленная Гретхен.

— Он один знал, где Мегги и Кон Мойлан. И что этот подонок задумал.

— Он один? — словно эхо, повторила она.

Эвери с трудом поднялся на ноги.

— Если не считать Лу Корригана.

— А где он? — спросил ничего не ведавший Монк.

— В Багдаде.

Корриган очнулся с жуткой головной болью и сразу понял, что трясется в машине.

Хлынувший в лицо свет мгновенно ослепил его. Он заморгал, сощурился, медленно осознавая, что над ним близко, всего в нескольких дюймах, склоняется человеческое лицо.

Где он? Он ничего не мог припомнить. Приезд в Иорданию. Такси. Прачечная. Темная комната. О Господи Иисусе Христе, это был не сон!

— Эй-эй, американец, просыпайся. Добро пожаловать в Багдад.

Молодой солдат в зеленом камуфляже подался вперед и улыбнулся, обнажив чуть кривоватые зубы. Он выглядел так, словно имел обыкновение бриться раз в неделю, сквозь густую щетину его юношеские усы были практически неразличимы.

Корриган сообразил, что солдат сует ему фляжку с водой.

— Пить хочешь, американец? Давай пей.

Руки его были связаны, пришлось глотать из протянутой фляжки. Занятый этим, он одновременно осматривался. В обшарпанном кузове фургона сидели еще два солдата, оба вооруженные, разглядывавшие его с ленивым любопытством. Боковые стекла занавешены грязными шторками, но сквозь тонкий материал проникает дневной свет.

Солдат завинтил фляжку.

— Ты раньше бывал в Багдаде?

Корриган внимательно посмотрел на него — вроде бы спрашивает серьезно.

— Нет, я в Багдаде никогда не был.

Одна шторка резко отлетела в сторону, и он мельком увидел гудронное шоссе, траву, деревья — все в ровном свете слабого утреннего солнца.

— Скоростная автострада, — с гордостью пояснил солдат. — Удобно, быстро, как в Америке. — Шторка вернулась на место. — Ты из Нью-Йорка?

Сначала Корриган инстинктивно намерился строго следовать правилам и ничего не говорить. Но парень казался таким простодушным деревенским мальцом или обитателем городских окраин, что игнорировать его было бы просто глупо.

— Конечно, оттуда.

Солдат снова ухмыльнулся.

— Нью-Йорк, ага. «Большое яблоко». [52] Я бы хотел побывать в Нью-Йорке. Поглядеть на статую Свободы, на Белый дом, Диснейленд.

— Когда-нибудь обязательно побываешь.

— Да, только не сейчас. Мистер Буш не очень-то рад иракцам, — расплылся он в широченной улыбке. — А мы тебе рады. Меня зовут Низар.

Несмотря на свое незавидное положение, Корриган почувствовал симпатию к этому парню.

— А меня — Лу. Извини, не могу пожать тебе руку.

Низар передернул плечами.

— Ты скоро поедешь домой. Войны не будет. Я верю мистеру Пересу де Куэльяру из Объединенных Наций. Он добьется мира. Не думаю, что мистер Буш бросит в меня бомбу. Мы станем друзьями. Я приеду в Нью-Йорк к тебе в гости.

— Доставишь мне удовольствие, — хмыкнул Корриган.

Пару раз повернув, грузовик замедлил ход. Низар снова отдернул штору, и Корриган разглядел, что они проезжают через ворота за высокую ограду из колючей проволоки. Через минуту задние двери фургона широко распахнулись. Снаружи стояли армейский капитан и человек в безупречном гражданском костюме — отутюженном синем пиджаке, белоснежной рубашке с золотыми запонками и шелковым галстуком от «Гермеса», в кожаных мокасинах. У него были седоватые, поредевшие на лбу волосы и маленькие усики щеточкой. Взгляд из-за стекол очков в черепаховой оправе производил необычайный гипнотический эффект.

— А, вот и вы, наконец, мистер Корриган. — Его английский оказался таким же безупречным и гладким, как костюм. — Надеюсь, вас не утомило долгое путешествие из Иордании?

Корриган весь сжался, чувствуя опасность.

— Приятней, чем в скоростном экспрессе, — пробормотал он.

— Вы здесь очень почетный гость, мистер Корриган. Приятно будет познакомиться с вами поближе. — Он сделал Низару знак. — Мне очень жаль, но сейчас вам завяжут глаза.

С накрепко завязанными глазами Корриган ощущал под ногами неровную почву, догадываясь, что идет по земляной тропинке. Потом, в помещении, запахло мокрым бетоном и плесенью. Большая комната, бронированная дверь, ступеньки. Много ступенек. Вниз, вниз, пока он не почувствовал существенный перепад температуры.

Когда повязку сняли, он оказался в комнате с голыми выбеленными стенами и обычной конторской мебелью. Было необычайно тихо, только гудел кондиционер.

Человек в галстуке от «Гермеса» сидел за пустым, без единой бумажки столом. На стене за его спиной висел портрет Саддама Хусейна.

— Нам о многом надо поговорить, мистер Корриган.

Лу промолчал.

— Меня зовут доктор Хассан. Так вы будете меня называть. А ваше имя, ваше настоящее имя?

— Оно вам известно. Лу Корриган. Перед вами собственной персоной.

— И вы работаете на ЦРУ.

Он уже решил держаться своей легенды, которая была столь близкой к правде.

— Я работаю на ирландца по имени Кон Мойлан.

— А он считает вас американским шпионом.

— Ну и дурак. Лучше бы вы его сюда привезли.