Чтение онлайн

— Да откуда вы все это знаете? — раздраженно начал было Гурский, но спохватился и спокойно закончил: — Глупый вопрос. Так что учтите: я вам ничего не говорил. Вы легкомысленная особа и во всем признались, за что я вам глубоко благодарен.

— Да что вы такое говорите? — взвилась было я, но тоже спохватилась и успокоилась. — Ну конечно, забыла, с кем говорю. Хотела спросить, откуда вам известно, что я не наплела с три короба, но ведь вы наверняка уже двадцать раз проверили каждое мое показание, ведь судьба заставила меня то и дело попадаться на вашем пути при расследовании этих последних убийств, я и сама не рада, и поверьте, никаких усилий для этого не прилагала.

— Может, у вас просто такие активные знакомые?

— Но тогда я, хоть и легкомысленная, но предупреждаю — теперь уж буду лгать, изворачиваться и заливать. Ага, самое главное: что там с Мартусей?

— А что, неужели вас не интересуют отпечатки? Вы всегда меня о них расспрашиваете, ведь вам самой их не заметить и не определить.

— О, еще как интересуют! Так что там у вас?

— К счастью, преступник не уделил им должного внимания. А может, в отличие от вас, и вовсе не знал, что такие существуют и при расследовании играют огромную роль? Во всяком случае, везде были одни и те же ботинки, даже в здании телецентра удалось их выявить. Там, кстати, затоптали в основном ступеньки лестницы, на которых лежал убитый, а из этого следует, что везде действовал один и тот же преступник. Даже удивительно, почему он в телецентре не стрелял. Вы как думаете, почему?

Да… начать с того, что голова моя была в основном занята Эвой Марш и кассетами с экранизацией ее произведений. Ее! Да за одно это словечко она просто обязана отправить меня на тот свет. Если бы кто-то об экранизациях по моим книгам сказал «мои», я бы волосы на себе рвала. Но ведь на телецентр кто-то пошел именно за ееэкранизацией…

— Пушку не захватил! — вырвалось у меня прежде, чем успела обдумать ответ. — Не было у него при себе того пистолета, небось не всегда носит при себе на подтяжках под пиджаком, тяжелый ведь. А может, боялся, что грохнет! В смысле не хотел поднимать шум. Поэтому ухватил то, что подвернулось под руку, и этим оглоушил.

— То есть, по–вашему, он не планировал убийства Заморского?

— Планировать-то он, возможно, и планировал, но мог не знать, что именно там он ему попадется. Просто не приготовился.

Тут только сообразила — опять плету, чего не следовало, лучше бы мне было промолчать. А Гурский и не скрывал, что мое мнение выслушал с интересом.

— А раз так — логично заметил инспектор, — тогда зачем он вообще туда поперся? Раз это место так редко посещают, а тут вдруг оба пошли туда: и убийца, и его жертва.

Удивление заставило меня снова раскрыть рот.

— О, ценная мысль! Может, они и пошли вместе? С кем же, черт бы меня побрал, Заморский не побоялся бы пойти туда как ни в чем не бывало?

Не с Эвой, угрюмо подумала я, уж с ней вряд ли. А Гурский принялся оживленно развивать свою блестящую идею.

— Значит, круг подозреваемых ограничен довольно небольшим числом знакомых. Итак, вернемся к вашим увиливаниям и привиранию, ведь на телевидении нет места честной дружбе, никто там не желает добра ближнему своему…

— А вот это правда, и привирать не надо. Хороших друзей там днем с огнем не найдешь. Но тут я вам ничем помочь не могу, людей плохо знаю, многих лишь в лицо, даже фамилий не помню. Не говоря уже о группах, шайках, создавшихся группировках… Но одно знаю твердо: все как один не любят меня. Даже если в личном плане равнодушны к моей особе, то в служебном на дух не выносят. Вам бы, пан инспектор, с Мартусей побеседовать, она в самом центре всевозможных планов и амбиций. Или с Магдой, та еще лучше знает людей с телевидения…

— А почему же они вас так не любят?

— Да не время сейчас рассказывать всю эпопею! Мартуся…

— Отпечатки также оставлены орудием убийства, — невежливо перебил меня следователь. — Вам ни за что не отгадать, учтите, королевский скипетр тут ни при чем.

— Тогда сами скажите!

— Как-то даже неудобно говорить, выглядишь дурак дураком. Я ведь не историк. Кажется, ошибка реквизиторов…

Заинтригованная сверх всякой меры, я впилась в него вытаращенными глазами.

— Ну!?

— Сознаюсь, нашей заслуги в этом нет, открытием мы обязаны уборщице. Некая пани Виолетта, триста раз повторив, что к убийству она ни в малейшей степени не причастна, сообщила следствию, что уже давно на ящике у дверей что-то лежало, нечто непонятное. Не будучи уверена, что имеет право без прямого указания начальства что-либо выбросить, она на всякий случай этот предмет оставила там же, все собиралась спросить о нем, да как-то позабыла. А теперь спохватилась, а его уже и нет! Она его не трогала, не знает, важно ли это для нас, но на всякий случай решила сказать, чтобы потом не сваливали на нее.

— Просто чудо! — восхитилась я. — Ну так что это было?

— Точно не знаю, да и никто не знает, буздыхан или пернач, вид булавы. Или вообще неправильно изготовленный реквизит, впрочем, пусть об этом думают историки и реквизиторы, не моя проблема. Главное, что у них там никто такого не помнит.

— Даже пани Данута?

— И она тоже. Так привыкла к этому предмету, что перестала обращать на него внимание. Впрочем, этот псевдопернач лежал в сторонке, никому не мешал, в глаза не бросался.

— Мне почему-то всегда казалось, что пернач — это нечто мягкое, а буздыхан, наоборот, очень твердый — задумчиво рассуждала я. — А пани Виолетта не пощупала его?

— Нет, щупать не щупала, но описала очень подробно. И выходит, это был несомненно буздыхан с прикрепленным к нему плюмажем из перьев. Точнее, как ей кажется, этот плюмаж был сделан из перьев и шерсти. Некогда он был зеленого цвета и наверняка пышным, теперь же полинял и полысел. Описание уборщицей непонятного предмета просто идеально соответствует нанесенным им ранам на теле покойного. Даже то самое полинявшее зеленое оставило следы. Уборщице показали снимки различных буздыханов, и один из них она узнала безошибочно.

Понравилось мне такое орудие убийства.

— А убийца, насколько я поняла, унес его с собой?

— Унес.

— Но ведь это жуткая тяжесть. А камеры не запечатлели кого-нибудь, сгибавшегося от жуткой тяжести?

— Камеры многих сгибавшихся запечатлели, в телецентре часто носят тяжести — например, камеры, штативы, прожекторы… Много всего.

Воображение, получив новую пищу, тут же представило сценку. Заморский обнаружил кассеты со своим паршивым шедевром и попытался их забрать с собой, убийца увидел его, когда тот выходил или чуть–чуть раньше (следов битвы в архиве не было обнаружено), его взгляд упал на подходящую палицу, он схватил ее, догнал Заморского на лестнице, хорошенько размахнулся и нанес удар один повыше, другой пониже. Тут дело в одной ступеньке. Трахнул изо всех сил. И сбежал. Буздыхан забрал с собой, боялся, что мог на нем оставить свои следы. Смылся с вещдоком.