Чтение онлайн

— Какого Войлока? Я такого не знаю.

— Да вроде бы серый кардинал в бухгалтерии, командует над средствами частных каналов. Это если коротко. Даже бывшая пани директор ела у него из рук. Все разбогатевшие боятся Войлока, а Войлок в свою очередь боится Поренча. Вот такие ходят слухи.

Я уже собиралась сказать, что это просто чушь, но вдруг вспомнила: ведь ни от первых ментов, ни от Гурского я ни слова не слышала о Поренче. О Вальдемаре Кшицком меня спрашивали, а о Поренче — ни разу. Гурский допытывался у меня, а сам ни словечка, никак не прокомментировал то, что услышал. Не считают ли они Поренча главой всей компании, того, кто организовывает убийства? А я выступала в роли дымовой завесы.

— А что известно о доказательствах, алиби и тому подобном? — хищно поинтересовалась я, проигнорировав Войлока, о котором ничего не знала.

— Доказательства в основном морального плана, этические. Выводы. Вайхенманн гнал его от себя, Држончек втихую насмехался над ним и тоже старался куда подальше отогнать от телевизионного корыта, или, точнее, от кассы. А вот Лапинский не понял, что это за штучка, и проявил легкомыслие…

Я встревожилась.

— Надеюсь, Лапинский еще жив?

— Насколько мне известно, жив, но, полагаю, главным образом лишь потому, что он до сих пор находится в Вене. Слушай, Заморский совершенно открыто смешал с грязью Поренча, который так или иначе сталкивался со всеми ними, и каждый выдрал у него из горла блестящие возможности, они были уже на расстоянии вытянутой руки. В архив Поренч влез через труп Заморского…

Вздрогнув от отвращения, Магда на секунду прервала излияния. Помолчав, нерешительно добавила:

— Вообще-то это я должна была влезть в архив через труп Заморского. Нет, ты даже не представляешь, как я не выношу трупы!

— Значит, до тебя еще не дошли?

— Странно, но это так Хотя меня уже несколько раз спрашивали, где я тогда была, потому что люди видели меня около двенадцати и даже одна камера меня засекла. Заморского наш гипотетический Поренч пришил в девять, весь город уже только об этом и говорит, но никто как-то не сомневался, что я могла быть у себя в ванной. И была! Знаешь, я только сейчас оценила, как это удобно говорить правду.

— А в твоем доме кто-нибудь видел тебя?

— Ты имеешь в виду квартиру? Нет, не видел, но в лифте видела соседка, а в гараже сосед по дому. А кроме того, из ванной меня вытащил телефонный звонок, звонил сценарист и умолял разрешить внести малюсенькое изменение, и я даже ему разрешила.

— Сценарист звонил по стационарному телефону?

— По стационарному. А что?

— Значит, тебе повезло. Во–первых, ты не оставила следов преступления, а во вторых, даже если бы и оставила, их очень хорошо затоптали, так что на тебя не выйдут, а в–третьих… даже если бы и оставила, ведь это ты обнаружила труп, ты сообщила о нем и сбежала, а это не преследуется законом.

— О, какое счастье! — вздохнула Магда. — И если бы ты мне еще и кофе дала…

— Нет проблем.

Я встала и принялась хлопотать, продолжая разговор.

— Но нам надо придумать причину, почему ты сделала еще несколько шагов. Позволь тебе напомнить, ты заглянула в медпункт, и какой черт дернул тебя мчаться дальше, а не зайти туда?

Вскипятив чайник я приготовила кофе для нее и чай для себя, принесла все это в гостиную, а Магда все еще сидела неподвижно за столом, расставив локти и упершись подбородком в сдвоенные ладони. Наконец она тяжело поднялась со стула и, перейдя к журнальному столику, со вздохом пожаловалась:

— Гляди-ка, я так усиленно думаю, так усиленно, и ничего умного в голову не приходит. Мы же не можем сказать правду?

— Ни в коем случае… Но погоди, что бы ты могла там делать…

Интересно, какая лихоманка или другая холера могла заставить человека лезть в секретную помойку, о которой ему и знать-то не положено? Так, так, так, попробую себе представить ситуацию. Что бы делала я?

Довольно долго мы сидели молча, напряженно раздумывая.

— Есть! — торжествующе выкрикнула я. — Но тебе придется сыграть роль, войти, так сказать, в образ.

— Готова играть любую роль! — пылко вызвалась Магда. — Раз надо. — И, облегченно вздохнув, наконец с удовольствием отпила кофе. — Ну, выкладывай!

Я стала излагать свою идею и в ходе ее обсуждения вносила коррективы.

— Итак, ты долго там работала в тот день. Медпунктом ты никогда не пользовалась, хотя и знала о его существовании и даже знала, где он находится. И вот теперь тебе приспичило его посетить. Тебя давно беспокоил локоть. Ты недавно сильно его ушибла, прошло несколько дней, а он продолжал болеть… И ты решила посоветоваться с врачом, не надо ли его как-то полечить. Или что другое, если тебя локоть не устраивает. Может, посоветоваться с косметичкой насчет морщинок о таких вещах с подругами не говорят, еще засмеют, мол, омолодиться захотела, а она специалист, а тебе танцевать хочется, или, наоборот, считаешь нужным похудеть, а у тебя не получается…

— Ну что ты плетешь! — разозлилась Магда.

— Тогда остаемся при локте. Или вот колено. Что смотришь? И колено может болеть с некоторых пор, а тебе танцевать…

— Кончай с танцами!

— Ладно, ты хотела посоветоваться с медиками и направилась в медпункт. Знала, что он где-то здесь, но в общих чертах — весьма туманно. К медикам телецентра ты пошла первый раз.

— А вот это как раз правда.

— И когда уже к ним подходила, вдруг заметила, что там дальше еще что-то есть, ступеньки увидела и подумала — а куда они ведут? Спуск узкий, там темно внизу, ты щелкнула зажигалкой, чтобы найти выключатель, и увидела под ногами известно что. Все дальнейшее — логично и понятно даже дураку, никто не прицепится, тем более что ты не просто сбежала куда глаза глядят, нет, в тебе проявилось чувство гражданской ответственности, и, невзирая на испытываемый ужас, ты нашла в себе мужество информировать надлежащее медицинское учреждение. И никто не докажет, что ты не была в шоке.

— Была! Провалиться мне на этом месте!

— Ну тогда, считай, версия у нас есть, ее и придерживайся.

— Ты так мне все убедительно описала, что я и сама поверила. Вот только где этот медпункт располагается… Я ведь совсем не знала и никого о нем не расспрашивала в последнее время. А зря.

— Я же сказала — весьма туманно. Локоть тебя подталкивал.

— А можно вместо локтя сослаться на тазобедренную кость? Я недавно больно врезалась в угол мраморного стола, очень болит, и синяк огромный.

Тазобедренную кость я с энтузиазмом приняла. Впрочем, всю эту историю мы придумали на всякий случай, если бы кто-то узнал Магду. Гораздо больше на роль крикнувшего подходил Поренч.

Магда вдруг спохватилась, что еще не все мне рассказала. И заторопилась:

— Телецентр по–прежнему гудит, но теперь все чаще в качестве преступника называются весьма высокопоставленные особы, и еще такие, о которых мне не хотелось бы слышать. А все Поренч, он подзуживает. Болтает о Вайхенманне, что тот на фильм получил больше средств, потратил намного меньше, а разницу якобы присвоил один из воротил по реквизиторской части, называли даже фамилию, но я все равно человека не знаю, вот и не запомнила. Вайхенманн потребовал, чтобы деньги вернули или хотя бы заявили, что они у них есть. И тогда этот, из реквизиторской, и пришил Вайхенманна, потому что в деле оказался замешанным какой-то политик…

— Выходит, наш преступник сделал карьеру?

— Что-то в этом роде. И наоборот, тот, что прикончил Заморского, совсем мелкая сошка. Ну и наконец, все же говорят о некоторых авторах, недовольных экранизациями своих произведений, в том числе называют и тебя…

— Яворчик? — вспомнился мне вдруг тип, которого называла Миська.

— Ты знаешь Яворчика? — удивилась Магда.

— Нет. И даже не имею понятия, кто он. Однако слышала, что поносит меня безбожно. Так кто же он?

Магда махнула рукой.