Чтение онлайн

— Что не сойдет? Кому?

— Королеве, кому еще! Всем ясно, что это повод, чтобы Миракла казнить. Нашли дураков! — Девчонка, пылавшая негодованием до кончиков огненных волос, взглянула в Евино непонимающее лицо. — А, тебя здесь вряд ли новостями балуют… в общем, Кейлуса Тибеля вчера убили. Брата королевы, ну того, который композитор. А стража обвинила в этом лиэра Миракла, потому что в дом Кейлуса какую-то вещь его подкинули — я сама от папы слышала. Мой папа стражник, а его знакомый коллега лично место преступления осматривал, вот и…

— Я слышала, — сказала Ева тихо.

— Ну вот. Только и кошке понятно, что Миракл тут ни при чем! Но Охрана, конечно, тут же его повязала. — Бианта азартно тряхнула кудряшками. — Со вчерашнего вечера только и разговоров, что об этом. Даже в лавке, куда я за хлебом зашла. И папа едва на ужин успел заглянуть — стражникам сверху приказ спустили, сказали патрулировать улицы днем и ночью. Разгонять подозрительные группы людей. Стрелять на поражение при необходимости. Но папа, естественно, стрелять не будет. — В том, как девчонка заерзала на ледяных камнях, тщетно пытаясь устроиться поудобнее, читалось легкое беспокойство. — Папа сказал, если дело дойдет до восстания, он сам баррикады поможет строить. Может, и строит уже…

Опасения Айрес были не напрасными, констатировала Ева отстраненно. Так королева солгала про домашний арест, и Миракла все же упекли в Кмитсвер? Или нет? Разговоры в булочной вовсе не обязаны быть достоверными, но…

— А тебя за что схватили?

— Мы с ребятами вместо уроков пошли на Кмитсверскую площадь. Только там уже были гвардейцы, разгоняли таких же, как я. Ну я и швырнула в их командира во-от такущий камень! Жалко, не попала.

— Зачем?

— Надоело бояться. Терпеть все, что творится. Не говорить то, что думаю. Они зашли слишком далеко. — Взгляд девчонки сделался будто даже снисходительным. — Ты вот хоть раз видела лиэра Миракла?

От воспоминаний о прогулках по саду Рейолей Еве сделалось почти больно. Будто воспоминания о прошлой жизни… жизни, где Ева еще не знала Кейлуса Тибеля, жизни, где Ева еще не была убийцей.

…Кейлус, Тим, все слуги…

— Видела.

— И я видела. Мы на арену, когда он играл, раз десять ходили. — Прерывистый вздох Бианты был почти мечтательным. — Он же такой… такой… и выигрыш свой всегда больным и сиротам отдает! А они его в тюрьму! Разве можно так?

Глядя на ее слегка раскрасневшиеся щеки, Ева едва заметно качнула головой.

— Вряд ли твой папа хотел бы, чтобы ты ходила на площадь, — помолчав, сказала она. — И оказалась здесь.

— Меня здесь скоро не будет. И королевы на троне тоже.

Глядя в ее беззаботное лицо, Ева даже капельку ей позавидовала. Такой уверенности. Такому бесстрашию. Такой наивной детской вере, что все обязательно будет хорошо, а это — увлекательное приключение, вносящее приятное разнообразие в твои скучные будни, только и всего; возможность побыть героиней истории, которые ты привыкла разве что читать.

Такому непониманию, с чем действительно ты столкнулась.

Подумать только, еще совсем недавно Ева была на нее похожа…

— А ты маг, я смотрю, — с любопытством глядя на браслеты, резюмировала Бианта.

— Маг, — коротко подтвердила Ева.

— И ты здесь правда за убийство?

— Не только.

Не дождавшись дополнительных пояснений, Бианта едва слышно фыркнула. Улеглась на пол, закинув руки за голову так, словно под ней был уютный диванчик.

— Ладно, молчунья. Я думала, ты тоже захочешь скоротать время повеселее, но нет так нет.

Ева, не ответив, вытянула ноги. Откинув голову, прижавшись затылком к стене, закрыла глаза, возвращая себя в черноту.

Меньше всего на свете ей сейчас хотелось веселиться. Беззаботно болтать с кем-либо — тоже. И не потому, что окружающая обстановка меньше всего располагала к беззаботной беседе. Не пристало веселиться во время собственной казни.

Едва ли Бианте захотелось бы с ней болтать, знай она, из-за кого в какой-то степени здесь оказалась. Но каяться перед незнакомкой Ева тоже считала излишним.

Какое-то время прошло в ожидании неизвестности. Иногда девчонка бормотала что-то себе под нос. Иногда мурлыкала обрывки какого-то назойливого мотивчика. Иногда вскакивала и начинала ходить туда-сюда — выдавая, что нервничает все же больше, чем хочет показать.

Дверь открылась, как раз когда Бианта направлялась к выходу, во время очередного ее круга по камере.

Ева наблюдала, как двое охранников уводят настороженную девчонку, попутно засыпавшую свой почетный эскорт вопросами.

Ни переживать, ни чувствовать что-либо сил не было.

— Что-то мне подсказывает, больше мы ее не увидим, — прокомментировал Мэт.

— Я тебя не звала.

— Входить по приглашению всегда приятнее, но находить лазейки — моя специализация. Особенно когда твой разум ничем особо не занят.

— Может, ее отпустят.

— То, что на данный момент я просто голос в твоей голове, не делает меня идиотом. Тебя, к слову, тоже.

— Убирайся, — сказала Ева: стараясь не думать о том, о чем и правда давно задумалась сама.

Не в интересах Айрес распространять информацию об Избранной среди подданных. И вряд ли королева могла быть уверена, что Ева будет об этом молчать.

Если к ней подсадили соседку — скорее всего, знали, что та все равно уже никому и ничего не расскажет.

— Считай меня воплотившейся детской мечтой. Многие детишки мечтают о воображаемых друзьях.

— Я нет.

— Тогда тем более цени: я воплотил то, о чем ты и не мечтала.

Стиснув зубы, Ева заглушила непрошеного собеседника музыкой в голове.

Бианта все же вернулась. Нескоро. Лишь после того, как в камере снова погас свет.

Ева сощурилась, когда дверь открылась, впустив в черноту широкую золотую полосу. Потом закрылась; свет, заливавший спутанные рыжие лохмы, разметавшиеся по камню — девчонка упала лицом вниз, словно мешок с соломой, — уполз вбок, сужаясь до крохотной нити. Исчез вовсе одновременно со стуком железа о косяк.

Какое-то время Ева слушала хриплое дыхание, нарушавшее мертвенный покой окружающей тишины.

Все же подползла ближе, нащупывая путь сквозь безучастный безнадежный мрак.

— Бианта, — негромко позвала она, когда вместо камня пальцы ощутили прохладные шелковистые кудри.

Хрип перешел во всхлип. Следом — в судорожный сбивчивый шепот.

— Папа…

Ева села рядом. Ощутив, как Бианта вцепилась в подол ее рубашки, неуверенно протянула ладонь, чтобы погладить девчонку по голове. Просто не могла оставить ее вот так: одинокой, плачущей.