Чтение онлайн

– Я не знал, - говорит он, - я не знал о забастовке.

– Да ну?

Подходят другие два:

– Вот теперь ты знаешь. Что же, вернешься туда?

– А из-за чего бастуют?

Полисмен взмахивает дубинкой.

– Эй, пошевеливайтесь там! Здесь не место для споров.

Стэн идет между двумя пикетчиками.
– Это страх. Только ли страх?
– Он проклинает себя за то, что заговорил.
– Мне нужна работа, я должен взять сюда Кристину и Клару. Какое дело до меня этим людям?
– Они идут рядом, плечо к плечу.

В полуосвещенном квартале, к западу от Шестой авеню, они остановились поодаль от уличных фонарей. Те двое были рослые парни с каменными лицами, однако они украдкой озирались по сторонам, стараясь удостовериться, что за ними не следит глаз полисмена. Они подтолкнули Стэна к темному подъезду.

– Так вот, скеб, такое дело. Стачку проводит Объединенный союз рабочих-пищевиков. Бастуют во всем городе.

– А вы кто - официанты?
– спросил Стэн.
– Вы непохожи на официантов.

– Послушай, скеб, - сказал тот, что начал разговор.
– Мы организаторы, понятно? Наши требования: сокращение рабочего дня, повышение заработной платы и человеческие условия труда. Ты еще зеленый, вот что. Они тебя будут обхаживать, пока не кончится стачка, а потом и ты получишь то, что все: требуху на закуску, халат с сифилитика и снижение расценок.

Второй счел такие пространные объяснения излишними.

– Если завтра выйдешь на работу, - голос у него был высокий и тонкий, проломим тебе башку.

– Слушайте, я не понимаю!
– крикнул Стэн.
– Вы что хотите - предложить мне присоединиться к стачке и бороться с вами вместе или же запугать меня?

– Ясное дело, - сказал высокий голос, - предлагаем присоединиться, конечно.

– Что-то непохоже. Я - шеф-повар, поняли? Настоящий шеф-повар. И я имею право требовать, чтобы мне объяснили, из-за чего забастовка. Откуда же мне знать?

Оба субъекта были озадачены.

– Да ты дай ему адрес союза, - сказал низкий голос.

– Скебу?

– Ни черта! Он еще зеленый.

Стэн выслушал адрес и хотел идти.

– Но помни, ты, итальяшка, - прошипел высокий голос, в то время как чья-то рука вцепилась в плечо Стэна, - смотри в оба и не вздумай завтра опять взяться за свои яичницы! А то, как ни жаль, придется раздавить эту тыкву, что у тебя на плечах...

Стэн не послал телеграммы Кристине. Темным ущельем квартала он наугад пробирался к западу. На Девятой авеню он набрел на двадцатипятицентовый отель. Назавтра, чуть свет, он отправился в комитет союза.

Несколько часов он просидел в длинной низкой комнате, наполненной складными стульями, дымом и без дела торчащими людьми; слушал рассказы о гнусных обедах в вонючих кухнях, о непосильной работе за жалкую плату. За окнами, мутными от копоти, гремела надземка.

– Я хочу вступить в союз, - взволнованно сказал Стэн двоим, которые сидели за конторкой.
– Я тоже пойду в пикет. Я все буду делать, чтоб забастовщики победили поскорее.

– Ваш членский взнос?

– Я только что приехал искать работу. Я потом заплачу.

– Ладно. Когда заплатите, тогда и получите членский билет.

Все же ему выдали значок пикетчика и послали его к одному из ресторанов на Бродвее, немного южнее Юнион-сквер.

Вместе с товарищами Стэн мерил шагами тротуар. Он был горд: он боролся за общее дело американских рабочих.
– Мы скоро победим, - утешал он сам себя, когда ему приходила мысль о Кристине, о Кларе.
– Тогда я как член союза получу хорошее место и сейчас же выпишу их.

С наступлением сумерек толпа забастовщиков на улице стала гуще. Их разгоняли; они возвращались снова, упорной массой. Прошел слух, что в ресторанные кухни направляется партия штрейкбрехеров под охраной полицейского отряда.

– Мы должны помешать им, ребята! Мы должны закрыть перед ними двери! кричал маленький еврей с густой черной гривой и в толстых очках, отражавших свет уличных фонарей.

Забастовщики сгрудились и образовали стену перед служебным входом. Полисмены размахивали дубинками, но держались на расстоянии. Вдруг из-за угла показались синие мундиры; окруженная ими, нерешительно продвигалась вперед небольшая кучка людей.

– Скебы! Скебы идут!
– послышался крик.

Полисмены оттеснили забастовщиков от дверей к мостовой. Когда штрейкбрехеры подошли совсем близко, они попытались прорваться. Полицейские дубинки крушили без разбора. Забастовщики отступили, сдвинулись плотнее и бросились вперед; полиция не выдержала напора, и штрейкбрехеры очутились в общей свалке. Синие мундиры сошлись снова и сомкнутым строем, плотной стеной устремились вперед. Забастовщиков отбросили в водосточную канаву, скебы с жалобными криками теснились к двери. Держась вдоль края тротуара, налетел конный полицейский отряд. Забастовщики оказались зажатыми между дубинками пеших полисменов и лошадиными копытами. Они дрогнули, рассыпались, расползлись. Стэна столкнули с тротуара. Лошадиная морда мелькнула над ним, и он упал; тяжелое копыто ударило его в грудь. Ноги, дубинки, крики смешались в каком-то бреду. Потом стало тихо. Стычка окончилась. Стэн поднялся, не ощущая ничего. Забастовщики были разбиты наголову; на асфальте виднелись следы крови; скебы исчезли. Полисмены выстроились и стояли неподвижно; лошади жевали удила. Стэн скользнул за угол.

Он потерял свой значок пикетчика и шляпу; пальто его висело лохмотьями, голова болела. Он прошел несколько кварталов и тогда только ощутил тупую боль в груди, там, куда ударила его лошадь.

Мучимый тошнотой, он с трудом добрался до отеля на Девятой авеню и повалился на кровать. Он проснулся среди ночи; в комнате было темно. Он повернул голову туда, где смутной дымкой серело окно; казалось, узкий дворик давил на него оттуда.

– Кристина, - простонал он, - Кристина...
– Он лежит на дне колодца; этот колодец - Америка; он упал вниз, пролетел мимо гладких черных враждебных стен. Кристина! Она далеко вверху, куда не достает ни его взгляд, ни его голос. Потом он стал думать о профсоюзе.
– Они мне помогут. Разве солдату не случается получить рану в бою?
– Он, американский рабочий, шел в бой за дело рабочих.
– Кристина, - сказал он громко, - я поправлюсь и вернусь к тебе, - и заснул, успокоенный.

Когда он проснулся, тело его затекло так, что он не мог встать. В груди у него горело. Он пролежал весь день. Какой-то человек пришел разбудить его и принес ему миску супа. На следующий день он почувствовал, что может двигаться. Он с трудом оделся и пошел в комитет союза.

Длинная низкая комната была почти пуста. Только у конторки сидели те же двое, скорчившись на своих табуретках. Они холодно посмотрели на него.

– Узнаете меня?
– спросил Стэн.

– А что вам надо?

– Вы меня посылали в пикет, угол Одиннадцатой и Бродвея. Я вступил в союз.

– Покажите билет.

– Вы мне не дали билета, вы сказали - потом, когда я смогу заплатить членский взнос. Вы мне дали значок пикетчика.

– Вы не член нашего союза.

– Но вы так долго со мной разговаривали. Вы мне дали значок...

– Где же он?!

– Я его потерял. Нас разогнала полиция. Разве вы не знаете? Я ранен.

Один из сидевших у конторки ковырял в зубах, другой разглядывал окурок сигары.

– Ну, и что же вы хотите?!

– Послушайте, я ранен. Меня ударила лошадь... вот сюда...
– Он положил руку на свою впалую грудь.
– Мне нужно полежать некоторое время. Я скоро поправлюсь. Тогда я получу работу, понимаете? Мне нужно немного денег.

– Забастовка кончилась.
– Человек у конторки швырнул окурок на пол и зажег новую сигару.

– Мы победили?

– Во всяком случае, она кончилась.

– Значит, я могу работать? Вы ведь поможете мне, правда? Поможете найти место... поскорее?