Чтение онлайн

— Не знаю… Коринна купила меня недавно, всего несколько месяцев назад; хотела обучить меня, ведь стоила я так мало, что она могла себе это позволить. Сначала я была рабыней сутенёра Лейчиппия. Он купил меня ещё ребёнком вместе с другими девочками. Нас было пятеро, ещё один мальчик. Но я была не такая, как другие, некрасивая, и даже самые бедные клиенты от меня отказывались. Другие уже начали работать, были миловидными, и мужчины шли с ними. Так что они зарабатывали и хорошо ели, чтобы оставаться красивыми. Я же была судомойкой и обслуживала их, но господин бил меня и проклинал, потому что терял уйму денег. Я не приносила дохода, и он хотел продать меня. Он всё время колотил меня и сожалел, что тратит на меня деньги… Однажды к нему пришла старая Гекуба и стала о чём-то шептаться, а потом предложила ему немного денег за меня. Они долго спорили. Лейчиппий хотел больше, чем Гекуба соглашалась дать ему. Говорил, что эти жалкие деньги не покрывают целого года моего содержания, что лучше бы он оставил меня в мусорной куче, где нашёл. Потом Гекуба объяснила ему, что никто больше не купит меня и я скоро умру, если останусь у него. А если её хозяйке вздумалось однажды купить мешок костей и лохмотьев, так она, Гекуба, отсоветует ей делать это. И тогда, ругаясь на чём свет стоит, Лейчиппий согласился, и меня отвели в дом Коринны.

Аврелий слушал молча, представляя, как тяжело Псеке вспоминать своё ужасное детство. Девочка рассказывала всё это на одном дыхании, словно опасалась, что если замолчит, то не сможет продолжить.

— Хозяйка хотела обучить меня, чтобы я могла обслуживать особых клиентов. Но для этого требовалось время, и я опять стала судомойкой. В доме никому особенно не было до меня дела, поэтому я могла иногда выходить в город. Хорошо бывало, когда Коринна отсылала всех слуг, тогда я долго бродила по улицам, рассматривая лавки… — Девочка приумолкла. — Но это ведь тебе не интересно?

— Напротив, очень интересно, и если мне повезёт, у нас ещё будет время поговорить об этом. Ты уже помогла мне, потому что я понял кое-что о твоей хозяйке. А теперь скажи, помнишь ли что-нибудь о её клиентах?

— Один старик, понятное дело: толстый и смешной, но очень важный. Он оплачивал дом и всё остальное. Он приезжал лишь иногда, и служанки должны были купать его, пока Коринна осыпала его поцелуями и ласками. Такой забавный! Лежал в ванне, и хозяйка ласково нянчилась с ним, как с ребёнком. Он всё время повторял: «Коринна, если бы не ты!» — и заводил разговор о жене. Она у него очень важная особа, но с ней было так трудно… Он, провинциал, женился на какой-то очень знатной женщине и всё время должен был думать, как бы не обидеть её…

— А она была ревнивая?

— О нет! Представляешь, однажды даже сама пришла, чтобы убедиться, что муж всем доволен… Какая суматоха поднялась в тот день! Собрали всех слуг, одели в лучшие одежды и приказали выполнять любое пожелание гостей. Я ужасно испугалась, когда она вошла, такая красивая и гордая, я подумала, что это императрица. А хозяйка, обычно высокомерная, всячески унижалась перед ней! Всё кланялась и кланялась и заверяла, что…

«Ну конечно, — подумал Аврелий, — Антонина должна была благодарить Коринну за то, что та ублажала её занудного мужа…»

— А ещё? Кого ещё помнишь?

— Высокого и красивого. Ах, как он нравился мне! Такой вежливый был и нежный. Каждый раз, когда уходил, Гекуба устраивала хозяйке сцену: говорила, что она портит ей всё дело, принимая этого нищего! Но та не слушала её. Думаю, это был её любовник, то есть я хочу сказать, что она на самом деле любила его. Они запирались в комнате и о чём-то спорили, а иногда слышно было, как она плачет. Потом они занимались любовью. И я каждый раз слушала. Я думала, как было бы чудесно, если бы хозяйка вышла за него замуж и он остался бы жить с нами. Но потом они опять ссорились…

— Понимаю. А худощавый мужчина с орлиным носом, видела такого?

— Ты говоришь о том, который приходил с юношей? Поначалу я думала, они братья, всегда приходили вместе. Нет, они редко бывали. Коринна всегда отсылала всех, когда ждала их.

— А знаешь, кто они такие? — поинтересовался Аврелий.

— Да, потому что Коринна однажды послала меня к старику с посланием. Тогда я и познакомилась с госпожой, которая давала мне поесть.

— Красивая молодая женщина в большом доме на Палатинском холме?

— Да, дом Руфо, знаю. Наверное, это жена того худощавого… Она добрая: отправляла меня на кухню и велела служанкам давать мне сладких лепёшек.

— Спрашивала тебя о чём-нибудь?

— Да, всегда, но я не знала, что отвечать ей.

— А что она хотела знать? О своём муже, о том, чем он занимался с Коринной?

— Нет, вовсе не об этом. Её больше всего интересовал молодой мальчик, который всегда молчал. И я ничего не могла сказать, потому что, когда они приходили, как я уже сказала, Коринна отправляла всех прочь.

Аврелий начал кое о чём догадываться. В рассказе маленькой рабыни хоть и не было ничего особенного, как он надеялся, всё же оказалось и кое-что новое.

Выходит, Марция использовала служанку, чтобы следить за братом и мужем? В таком случае трудно было бы ожидать, что Псека сознается в этом: к рабам, которые выдавали секреты своих хозяев, в Риме были безжалостны.

— Псека, послушай, есть ещё одна важная вещь, которую ты должна сказать мне. Не бойся, никто не сделает тебе больше ничего плохого. Ты теперь принадлежишь мне. Останусь жив — позабочусь о тебе, и ты ни в чём не будешь знать недостатка. А должен буду умереть — сделаю так, чтобы ты оказалась в хороших руках и чтобы никто не смел больше бить тебя и морить голодом. Но ты должна быть откровенной. Вспомни: та госпожа когда-нибудь просила тебя вернуться и последить за этими двумя в доме Коринны?

Аврелий ждал её ответа затаив дыхание.

Девочка долго не отвечала, потом подняла на него печальные глаза, шёпотом произнесла «Да» и замкнулась в мрачном молчании.

— И ты, Псека, никогда не делала этого?

Девочка продолжала молчать.

— Доверься мне, прошу тебя. Я — Публий Аврелий Стаций, римский гражданин и сенатор. Мне не нужно наказывать и мучить ребёнка, чтобы почувствовать себя великим. И хотя ты предала Коринну, я знаю, что никогда не предашь меня, даже для того, чтобы спасти свою жизнь.

Глаза Псеки наполнились слезами. Аврелий поднялся и взял в руки её маленькие дрожащие ладошки.

— Я, Аврелий Стаций, умоляю мою рабу Псеку признаться мне, делала ли она когда-нибудь это. От её слов может зависеть моя жизнь.

Он крепко сжал её ладони и доверчиво подождал, пока она перестанет плакать. Успокоившись, Псека шёпотом заговорила:

— Однажды я вернулась домой, к Коринне, и подсмотрела: я ведь маленькая, и мне легко спрятаться.

Потом я рассказала то, что видела, матроне в доме Руфо. Но там вовсе не было ничего необычного.

— И что же ты видела? — спокойно спросил Аврелий, скрывая волнение.

— Ничего, я же говорю. Я спряталась в кладовке рядом с кухней. Я видела хозяйку, она оставалась в атриуме одна и смотрела на дорогу.

— Продолжай.

— Я пролезла дальше и спряталась в триклинии. Оттуда мне видна была комната Коринны. Её освещали масляные лампы.

Маленькая рабыня удручённо покачала головой.

— Я посмотрела туда, но там не происходило ничего особенного. Двое мужчин занимались любовью. Я часто видела это в публичном доме.