Смерть - лучший учитель
Шрифт:
Натаниэль привлек меня к себя, плотнее укутал в плед и стал поглаживать по голове, тихо шепча слова утешения мне на ухо. Он как никто другой знал, как тяжело добиться любви от своей семьи.
Глава 44
— Ну вот никуда от тебя не деться! — огорченно воскликнул Иордан, увидев меня на пороге своего кабинета. — Все ученики как ученики — разъехались по мирам и оставили несчастных преподавателей в покое! Я едва-едва пережил учебный год, чуть не сорвал голос в этих песнопениях! — бард театрально схватился за горло и скривился. — Так нет же, нужно было вернуться во время каникул и все же свести меня в могилу! Бессердечная девица!
— Готова молчать и помогать в любых делах, — едва сдерживая улыбку, произнесла я, входя в заваленный нотами и свитками кабинет. — Например, могу навести тут порядок…
— Боже упаси! — воскликнул учитель с искренним ужасом. — Я буду тебя учить, только не трогай ничего! Шантажистка!
Я весело рассмеялась, а спустя секунду мне уже вторил глубокий баритон Иордана.
Время в пустующей Академии, как ни странно, летело быстро. Преподаватели, завершавшие учебные дела, радостно перебросили на меня часть черной работы. Я раскладывала сочинения по своим местам в библиотеке, приносила нужные книги, наливала чай и помогала везде, где только были нужны мои руки и голова.
Натаниэль, проходя мимо, легко касался моего плеча или проводил рукой по голове, позволяя себе чуть больше эмоций в отсутствие учеников. Я отвечала широкой улыбкой, заставляя безумные искорки заплясать в его глазах.
В одном из коридоров мне попался Шин, который сидел на подоконнике и читал какую-то книгу.
— А ты почему не уехал? — спросила я после краткого обмена приветствиями. — Уверена, можно найти безопасное место для твоих каникул…
— Мне не нужна безопасность! — отрезал Избранный, аккуратно переворачивая страницу древнего фолианта. — Единственное, что мне нужно — это больше времени. А его просто не осталось…
Он задумчиво почесал нос, затем начал что-то перерисовывать в небольшой блокнот. Я досадливо покачала головой и решительно отобрала книгу у Шина.
— Пойдем прогуляемся и пообедаем. Чтобы знания усвоились, иногда необходимо давать отдых голове.
Он нехотя согласился и пошел рядом со мной по каменным коридорам, среди огненных рисунков отопительного заклинания и покрытых изморозью окон. Его шаги едва слышались, а плавные движения вызывали ассоциации с поступью дикой кошки. За ним неслись полы развевающихся лиохских одеяний, которые делали его выше и шире, добавляя таинственный ореол Избранного.
За прошедшие годы мы все изменились. А Шин — больше всех. Он словно стал старше лет на пятнадцать, резко превратившись из мальчика в мужчину и пропустив стадию юношества.
— Времени почти не осталось, а я так мало пока знаю. Не умею заговаривать стены, как маги моего народа, составляя защитную вязь по камню. Не умею заколдовывать мир вокруг, чтобы все силы природы давали мне советы и поддерживали в пути… Еще не умею убивать, по-настоящему, биться не на жизнь, а на смерть. Почти все из последних уцелевших лиохов укрылись в старых фортах северных графств. Ты участвовала лишь в одной из битв, но скоро Император пойдет в атаку. В поисках меня он будет уничтожать один город за другим, пока не останется больше древних замков и никого из моего народа. Ни у кого из них нет шанса на победу, нет времени ждать, пока их спаситель закончит обучение. Мне придется покинуть Академию, как только черные войска отправятся на марш… иначе спасать уже будет некого. Поэтому я и остался здесь, подучиться немного, успеть прочитать на одну книгу больше или узнать еще несколько заклинаний, в надежде, что они спасут чью-то жизнь. Преподаватели это понимают и помогают мне. Фредерик тренирует каждый день, и я узнаю больше с каждой минутой, что мы проводим в бою. Роберт учит как строить войска, как побеждать тогда, когда нет ни малейшего шанса, и использовать все вокруг для сражения. Но мне кажется, что и этого мало…
— Всегда будет мало, — задумчиво шепнула я, глядя, как снег заметает Академию. Во дворе вьюга кружила у подножия огромной крылатой статуи. Черный мрамор, резкие линии. Пока ветер и морозная крупа полировали холодный камень, Арчи спал. Черные драконы безупречны и всесильны. Даже когда они спят, они превращаются в нерушимые изваяния, которые невозможно разбить или уничтожить. Этой зимой у нашей школы появилась новая деталь — мой дракон. Я увидела фигуру Актавиана, что бродил подле статуи и с интересом ее разглядывал. Главный эксперт по всем необычным существам, мой преподаватель радовался возможности изучить представителя этого вида драконов.
Я отвернулась от узкого окна и глянула на Шина. Голова тщательно выбрита, что позволяет оценить идеальную форму черепа, две морщинки между седыми бровями. Мне всегда казалось, что Избранный просто русоволосый, и только сейчас я заметила серебристый отлив ресниц и бровей. Он поседел в пятнадцать, где-то в подземельях императорского дворца. Он так и не сравнялся со мной по росту, но стал настолько шире в плечах и набрал массу, что казался больше меня, сильнее и даже выше. За несколько лет Шин стал мужчиной, воином и архимагом. И даже чем-то большим, чем простой человек. Смирившись с судьбой и приняв на себя звание Избранного, он превратился в воплощенную идею, в материализованную абстракцию, а не существо из плоти и крови.
— Всегда будет мало, — повторила я. — До самой смерти мы будем учиться чему-то новому. Всегда будет хитрый трюк, который нужен, но мы его еще не придумали и не узнали. Но узнаем, обязательно. Просто не останавливайся, продолжай идти вперед и однажды ты победишь.
— Или умру.
— Или умрешь. Все мы умрем. И я не думаю, что у Академии много выпускников, которые нашли свою смерть в глубокой старости от несварения желудка. Мы выбрали войну. Значит, погибнем в бою, как и положено. Главное, не останавливаться.
Шин медленно кивнул, и я увидела, как морщинка между бровями постепенно исчезает, а сам парень понемногу расслабляется. За окном каменная статуя Арчи громко чихнула, изрыгнув небольшие струи огня и заставив Актавиана подпрыгнуть от неожиданности и быстро отбежать под укрытие балкона. Я расхохоталась, Шин тоже улыбнулся.
— Драконы ведь не чихают? — полуутвердительно спросил он.
— Нет. Придуривается, мерзавец. Любит внимание.
Натаниэль сидел на постели, упершись спиной в покрытую гобеленом стену, и читал книгу. Я лежала рядом — удивительная поблажка в строгих стенах Академии! — и тоже заглядывала в раскрытый том. По тонкой бумаге, белой, словно снег, шла эльфийская вязь, ровная и аккуратная, без признаков характера писца, она казалась напечатанной, а не рукописной. Но я не верила, что эльфы пользуются книгопечатными машинами или клише. Осторожно и едва заметно я подползла ближе и положила голову на колени Натаниэля. Он немного приподнял книгу, чтобы было легче читать, но никак не прокомментировал мои перемещения. Я замерла и попыталась вглядеться в текст.
Мой амулет переводил почти все устные языки и множество письменных. Туда входили и несколько эльфийских диалектов. Но у Высших народов разновидностей языков оказалось не меньше, чем у кочевых племен. Подчас не совпадал даже алфавит.
— Знаешь, ходит одна легенда в очень многих мирах, — произнес Натаниэль, откладывая книгу в сторону. Боюсь, мое столь близкое присутствие не давало ему сосредоточиться на чтении. Я подняла глаза и перевернулась на спину, чтобы видеть его лицо. Он рассеянно улыбался и глядел куда-то перед собой, слегка щурясь, словно вглядываясь в невероятную даль.
— Я слышал историю, что когда-то очень давно, в таком далеком прошлом, что даже эльфы не помнят, вспыхнула великая война. Самая большая и страшная из всех, по сравнению с которой все нынешние сражения — лишь мелкие драки. Длилась эта война более ста лет, непрерывно и нещадно, она косила и людей, и эльфов, и даже демонов. Умирали все, включая тех, кто был бессмертен. И воевали тоже все. Дети, женщины, мужчины, старики.
Победа далась очень дорого. Целые города, миры сравнялись с землей и сгорели в этом пламени. Ничего не осталось. То, за что воевали и люди, и эльфы — их государства и дома, — оказались уничтожены. Возвращаться с битвы было просто некуда. Тогда победители, а точнее просто выжившие, отряхнули пепел со своих плащей, взошли на немногие оставшиеся корабли и ушли в море. Те, кто остался, больше никогда их не видел. В легенды вошло, что герои уходят в последнее странствие, в некие прекрасные и далекие миры, где их ждет вечное солнце, ласковое море и сотни ярких цветов. Своего рода уход из жизни без фактической смерти, мечта о загробном мире. Но я нашел интересные исследования и гипотезы одного философа.