Чтение онлайн

— Верно! — кивнула Ксения. — Димитрова довольно долго не было, вернулся он с вином, то есть где-то раздобыл его…

— У них могло быть накрыто за кулисами, — заметил президент. — Для своих.

— А мне еще интересно, — сказал Трешнев, — не Позвонок ли это и конверты с именем лауреата им перетасовал?

— Или Димитров? — предположил Воля.

— Нет, Димитров вошел за кулисы позднее. — Ксения точно помнила это.

— Позвоню-ка я Димитрову. — Борис достал телефон.

Как ни странно, номер великого литературного труженика оказался свободен.

Борис представился и попросил немедленной встречи, после чего довольно долго молчал, слушая, потом произнес:

— Вам нужна официальная повестка?

Долгое молчание внимательно слушающего человека.

— У нас есть право в необходимых случаях оперативно получать показания свидетелей… Даже свидетелей.

Долгое молчание.

— У меня создалось впечатление, что вы из простого обсуждения некоторых обстоятельств убийства хотите сделать какой-то площадной спектакль.

Вновь Борис погрузился в слушание.

— Коротко: по телефону это я с вами обсуждать не могу, но готов немедленно выехать туда, куда укажете. Записываю адрес…

На этот раз Димитров был намного лаконичнее: уложился в минуту с немногим, после чего Борис взялся за ручку.

— Все. Через два часа ждите.

Спрятал телефон.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Трешнев. — Прослушали полный текст Всеобщей декларации прав человека?

— А также Билль о правах, историю тоталитаризма в России — краткий курс — и много другого интересного. Проблема не в этом. Поначалу Димитров решил, что я звоню по поводу каких-то его общественных дел. Как видно, думает, что только они на островке, все в белом, а мы вокруг — бараны и шариковы.

— Так вы себя поставили, — проговорил себе как бы под нос, но отчетливо Трешнев.

Борис посмотрел на Андрея исподлобья, но взял себя в руки:

— Мы не ангелы, но в данном конкретном случае я перед Денисом Денисовичем чист и непорочен. В конце концов он это понял и согласился встретиться со мною после записи передачи «Денисийство». Разогрею его самолюбие расспросами о романе «Смерть на фуршете»… Вы ведь, литераторы, на лесть покупаетесь куда быстрее, чем женщина на комплименты. Прости, Ксения… Так что скоро я вас покину. Подкреплюсь еще немного перед, так сказать, мужским разговором и…

В этот момент перед их столиком как из-под земли выросла, под самый потолок, Инесса.

Сегодня она была в дымчатых очках в модной оправе, в очень открытой блузке и в юбке хорошо выше колена.

Инесса поздоровалась со всеми, а на Трешнева, оставшегося при ее появлении сидящим, посмотрела вопросительно.

— Я с холтером, — кратко сообщил он, но Инесса поняла.

— Поставили?! Бедненький! Покажи!

Трешнев радостно расстегнул рубашку, предъявив обществу свою широкую грудь, заклеенную датчиками с проводами.

— И волосы сбрил! — с горечью проговорила Инесса.

— Потребовали, — так же сокрушенно отозвался обследуемый, но с жаром успокоил страдалицу: — Отрастут как на собаке!

Затем он опалил подругу, или кто там она ему была, своим лазерным взглядом и наконец взаимно представил ее и Бориса. Тот вскочил и чуть ли не раскланялся, а Инесса подняла очки наверх, в надлобье, бросила свою огромную сумку на свободный стул и объявила, что пойдет вымыть руки.

— Она что, тоже из ваших? — спросил Борька с однозначной мужской интонацией.

— Из наших, — как можно безразличнее сказала Ксения. — Инесса. Учительница. Неплохо выглядит, да? Хотя старше меня на несколько лет.

Но, как видно, возрастом Инессы младшего братца было не пронять.

— Надо же! Учительница… Но на горчаковском убийстве ее не было…

— Из школы не вылезает, — с досадой сказал Трешнев.

— Кстати, Боря, пока ты не ушел… — Ксения попыталась вернуть брата к исполнению служебных обязанностей. — Надо же поговорить и с той халявщицей, которая бегает с микрофоном, с Кларой Коралловой. Вдруг она записала что-то интересное…

— На контроле, — кивнул Борис. — Вы всё с шуточками своими, а ее, как мы установили, зовут совсем по-другому… — Задумался, но не вспомнил. — Завтра с утра встречаемся. Пригласил ее в «Мультмедиа», она была счастлива. Надеюсь, мадама не столь многословна, как Димитров, зато более конкретна.

— Дионисия никто не переговорит, — с печальным уважением произнес президент.

Вернулась Инесса.

— Сейчас немного перекушу, — пообещала странная учительница, — и расскажу вам, что я у Горчаковского вычитала.

Вдруг в зал влетел Гаврила Бадов.

Он был явно возбужден.

— Господа, там, в баре, радио включено, радиостанция «Долгое эхо»… Только что выступил Денис Димитров и в блиц-интервью сообщил, что его повесткой вызвали к следователю по поводу убийства Горчаковского. Хотя свое видение происшедшего, как объяснил Денис, он изложил в романе «Смерть на фуршете», первая глава которого завтра поступит к читателям «New-газеты».

Надо признать, это сообщение ошарашило Бориса куда больше, чем появление Инессы.

Прежде пивший только сок, он схватил трешневскую стопку, наполненную водкой, и одним махом вылил ее в себя.

— Ну вы… писа-атели… — произнес он вместо традиционного выдоха. — Писатели! Ведь когда я с ним говорил, мой помощник еще повестку ему не доставил. Получается, он, зная, что вскоре просто встретится со мной, получил повестку — и бросился к микрофону!

Борис вновь стал звонить по мобиле.

— Ну да, — пояснил Бадов. — Это же очень просто! Сегодня его очередь вести на «Долгом эхе» передачу «Жить в пробке!», так что он просто перешел в студию новостей и сообщил городу и миру…

Борис дозвонился. Ксения поняла, что это разговор с помощником.

Он был недолгим.

— Когда мой медлительный коллега — у Димитрова бы поучился, как надо работать! — вручил Денису Денисовичу повестку, тот заявил, что нужда в ней отпала, ибо вот-вот увидится со мной. А когда наш потребовал все же за повестку, как положено, расписаться, стал кричать, что мы забюрократизировались и скоро потонем в бумагах при катастрофически растущей преступности. Вот, мол, стали убивать уже на фуршетах! А власть даже не чешется.