Чтение онлайн

Теряев поднял голову и замер.

Ира смотрела на Теряева.

– Если забраться на чердак, – сказала она, – звёзды лучше видно. Но у меня дома нет чердака.

– У меня есть чердак! Только он всегда заперт.

– Ну! Замок – это не проблема.

И они посмотрели друг на друга, как заговорщики.

– Лезем? – спросила она.

– Лезем, – сказал он.

Они встали и пошли.

– Твои родители волноваться не будут? – спросил Теряев.

– Да я помру, они не заметят. Им даже легче будет. Расходов меньше, – пояснила Ира. – Мама говорит, я им в копеечку встаю. А твои будут волноваться? Ты им тоже в копеечку?..

– Не…Я с бабушкой живу. Я её предупрежу, что погуляю подольше – и всё. Про чердак ей говорить нельзя. Бабушка нас одних не пустит, вместе с нами полезет, а она старенькая, ей трудно.

– Потрясная у тебя бабка! – завидуя, изумилась Ира. – Моя мамаша истерику бы закатила – и все дела, – и Ира подобрала с асфальта железную ржавую палку. – Пригодится.

Они вышли из лифта на последнем этаже теряевского дома.

– Вон он, – кивнул Теряев на винтовую лестницу.

Ира мигом взлетела по лестнице.

– А чердак-то открыт! – сказала она сверху, слетела так же быстро, как взобралась, и вцепилась в Теряева. – Там кто-то есть! Как думаешь? А кто там может быть, а? Леший, да? Как думаешь?

– Лешие только в лесу живут, – со знанием дела объяснил Теряев. – В домах живут домовые. На худой конец, привидения.

– Привидение, привидение! Это оно! Я чувствую!

– Разберёмся, – сказал Теряев и пошёл.

– Может, в другой раз?

– Подожди меня здесь.

– Нетушки! Мне без тебя страшно.

Когда проникли на чердак через люк, они обнаружили неяркий свет в глубине, за балками, шорохи и стуки. Теряев и Ира медленно, осторожно, держась друг за друга, стали продвигаться на свет.

Это горела толстая, белая, заплывшая воском свеча в консервной банке на столе, совершенно скрытом под обилием книг, брошюр, тетрадей. У стола стояло привидение, большое, чёрное, в ватнике, валенках и вязаной шапочке на голове.

– Привидение, а привидение, – позвала Ира и на всякий случай подняла палку, приготовившись ударить.

Привидение вздрогнуло так, что уронило под стол очки с розового носа, и жалобно попросило:

– Ребята, только, пожалуйста, ничего не ломайте!

Теряев поднял очки, отдал их привидению:

– Зачем нам что-то ломать?

– Не знаю. Многие любят ломать.

– Мы не любим, – заверила Ира. – А что ты здесь делаешь?

– Я – астроном. Наблюдаю перемещение планет. Только, пожалуйста, не надо надо мной смеяться.

– Разве это смешно? – удивился Теряев.

– Многие смеются, – астроном вздохнул. – Одиноко жить.

– И тебе? – спросила Ира.

– Я толстый. Я в очках. Я рыжий, я… – он снял вязаную шапочку, чтобы показать, какой он рыжий.

– Ты похож на Карлсона, который живет на крыше, – сказала Ира. – В натуре.

– Очень дразнят? – посочувствовал Теряев. Он рассматривал карты на столе. Это были карты звёздного неба.

– Не очень. Но всё время дают понять, что я не такой, как все.

– А ты им в морду! – посоветовала Ира.

– Я не могу! Это неэстетично… Пожалуйста, осторожнее! – попросил Карлсон Теряева, обнаружившего и рассматривавшего телескоп у окна:

– Можно я в него посмотрю?

– Ты ничего не увидишь. Ещё слишком светло.

– Я пока на Землю посмотрю.

– На Землю? – удивился Карлсон. – Тогда тебе лучше взять бинокль. Но что интересного может быть на Земле?

Теряев рассматривал в бинокль Землю. Он увидел Волкова, поедавшего мороженое на лавочке на бульваре; старушку, прогуливающую петуха на веревочке; Сурового Соседа, который пытался выгнать со двора двух собак, теряевских друзей, а собаки только бегали от соседа, но со двора не уходили, и Сосед злился.

Теряев увидел коляску на балконе, в которой благим матом орал младенец, а на балкон никто не выходил; чахлое деревце, прорастающее среди железа.

Между тем Ира разговаривала с Карлсоном.

– Ты занимаешься в астрономическом кружке?

– Я – астроном-одиночка. У нас в школе только кружок бальных танцев…

– Это красиво, – пробормотала Ира. – Все во фраках.

– А в старшие классы на уроки астрономии меня не пускают. Говорят, подрасти сперва.

– А там на крыше растет берёза, – сказал Теряев.

– Семена ветром заносит, – объяснил Карлсон.

– Плохо ей.

– Это ненадолго.

– В смысле?

– Погибнет. Берёза в железе жить не сможет. Чуждая среда.

– И что же делать? – расстроился Теряев.

– А что тут сделаешь? – пожал плечами Карлсон. – Ничего не сделаешь.

– Это что за мужчина? – спросила Ира, остановившись перед портретом, прикнопленным к балке.

– Галилео Галилей.

– Почему здесь так вкусно пахнет? – спросил Теряев. Он давно уже принюхивался.

– Кондитерская фабрика «Красный Октябрь», – объяснил Карлсон, – за рекой.

– Вот бы туда попасть! – сказала Ира.

– А сюда вы зачем залезли?

– Увидеть звёзды, – сказал Теряев.

– Они красивые, – поддержала Ира. – Белые-белые.

– Они не белые, – возразил Карлсон. – То есть бывают и белые, но в основном цветные.

Теряев отвернулся и стал смотреть на небо.

– Например, Спика – голубая, – рассказывал Карлсон. – Антарес – красный, Поллукс оранжевый, Капелла жёлтая, а Альфа Гончих Псов вообще лиловая.

– Полный потряс! – сказала Ира. – Теряев, ты слышишь? Теряев? Да Теряев же!

– Я слышу, – сказал Теряев задумчиво. – Слышу.

Ночью Теряев не спал. Он сидел у окна и смотрел на звёздное небо.

Попугай Август прилетел на подоконник. Тоже стал смотреть на звёзды.

– Ты знаешь, – сказал Теряев. – Они все разноцветные. И вообще там происходит какая-то своя, совершенно особая жизнь.

Август посмотрел на Теряева с интересом, но ничего не сказал.

Теряев с Августом кормили собак у подъезда, когда к дому подкатил и остановился фургончик «КОНТРОЛЬ ЧИСТОТЫ АТМОСФЕРЫ».