Чтение онлайн

Но Пашка не прозевал, может в ушах у него и звенело, но бдительности не потерял, сначала заметил, как он махнул рукой в мою сторону, потом услышал крик: «Сзади, за будкой!»

Резко поворачиваю, чуть голова не закружилась, точно, из-за трансформаторной будки еще один! В отличие от двух первых, одет хорошо, кожаная куртка, черные джинсы, сумка на ремне через плечо. Вот только горло разорвано, джемпер на груди измазан бурой подсохшей кровью. Хорошо, что не «шустрый», и патронов в магазине с запасом. Даже успеваю подумать, надо стрелять так, чтобы не попасть в трансформатор, иначе весь дом останется без света. У нас он отдельный, модульный.

Мысли про энергоснабжение позволяют успокоиться, подвожу прорезь с мушкой к голове мертвеца, жму на спуск. Похоже, приноровился, правда, череп не разлетелся, но «стильный» зомбак остановился, и упал плашмя на спину, сумка звякнула железом, сам он даже не дернулся.

– Паш, спасибо!
– сказал, не отрываясь от ружья, оглядывая доступное пространство. Кто его знает, может, рядом еще кто есть. Но больше никого, пользуясь тем, что у меня два наблюдателя, сменил магазин, вставил дробовой. Потом, повесил «Сайгу» на плечо, добить магазин с дробью остатками из картечного магазина не выйдет, патрон длиннее.

– Ну что, понесли?

Оба моих соседа как-то дружно сказали: «Давайте мы проволочем прямо так. Вы нас лучше с ружьем прикрывайте». Вариант разумный, возражать не стал. Пошел впереди, парни тащили тело на покрывале следом. Повернули за угол у пристроенного магазина, больше там ничего не прибавилось, разгром какой видел, такой и остался. До канавы оказалось недалеко, как сверху казалось, так и продвигались, тело шуршало покрывалом по земле, погромыхивали ломик и лопата, которые держали парни в свободных руках.

Обошли мой фургон, и вот на месте. К нашей радости, других мертвецов здесь не видно. Куда они подевались, гадать некогда, главное, соседний двор пуст, не считая оставленных машин и мусора. Вблизи яма выглядела более солидно, чем из окна. Пашка и сосед немного подолбили ломом, выгребли десятка два лопат земли. Можно приступить к упокоению. Понятно, что могила неглубокая, но и зомби рыть землю не умеют. По крайней мере, надеюсь на это. Пашка склонился перед телом, что-то шептал. Потом перекрестил его, поднявшись, кивнул.

Помог опустить тело в яму и Пашка стал закидывать пакет лопатой, никому не давая помочь. Тогда просто кинул горсть земли, не ослабляя наблюдения.

– Надо потом табличку смастерить и написать, кто тут лежит.

– Нет, Паш, сейчас не время, - сказал ему, - останешься жив, захоронишь, как положено.

– А если нет?

– Ну, что делать... Ты помнишь, я помню, получится, передадим другим.

Глава 06. «Старый полковник и новые вести» 11.04.2008, вечер. Дом на Пушкина.

Павел, несмотря на все случившееся, внешне спокоен, только совсем осунулся. Словно неожиданно повзрослел, но все равно, похож на мальчишку, который лишился всего, что у него оставалось. В общем-то, так оно и есть. Нельзя позволить ему совсем потеряться, надо занять чем-то еще.

– Ребята, нам надо Вадика вытащить из подъезда. И остатки съеденных им людей заодно. Иначе придется убегать далеко и надолго.

– Так еще пленка есть, в гараже как раз и лежит.

– Давай сейчас вернемся, возьмем пленку, что сможем, закидаем и куда-нибудь во двор подальше или на дорогу. – Только теперь сообразил, что покрывало можно бы и не зарывать.
– Еще и этих, что сейчас застрелил, пока свежие, надо как-то оттащить.

– Так в гараже и веревка есть!

Показалось, что на это ушло минут двадцать, хотя потом дочка сказала, почти час возились. За это время пару раз замечал, как она смотрит за нами из окна и даже помахал ей. Она меня так и не вызывала по радиостанции, видимо, не хотела отвлекать. Молодец, Юлечка, всегда бы так раньше...

На удивление, «сосед-мудак» ни разу не перечил, видимо, понимал, что это в общих интересах. Может, и не совсем прав в его оценке? Потом он даже пригласил в квартиру Евгения Николаевича. Согласился, Пашке одному сейчас ни к чему оставаться. Только сказал, что мне надо вымыть кроссовки и умыться после всех этих забот. Договорились, что подойду через полчаса.

Парни поднялись в подъезд, а сам вернулся на задний двор, пока не стемнело и зомби не вернулись. Отыскал рядом с грузовиком мой верный ледоруб и забросил в фургон, нечего ему без присмотра валяться, еще пригодится. Забрал заодно из кабины истерзанный портфель, подобрал гильзы, разлетевшиеся по двору. Тоже самое надо сделать с гильзами в подъезде, еще могут пригодиться.

У подъезда вызвал дочку по рации, оглядываюсь вокруг. Кроме свежеупокоенных, утащенных веревками на газон во дворе деревянной двухэтажки, никого не видно. Ни из дома, ни из соседних так никто не вышел и даже не открыл окно и не спросил, что же мы делаем. Это неудивительно, население у нас тут сплошь строгие индивидуалисты, что сейчас еще более верно. Но в окна, все же, посматривают, по крайней мере, в моем подъезде, и с первого этажа, и с третьего.

– Юля, прием, прием!

– Да, папа!
– дочка отозвалась и одновременно показалась в окошке, помахала.

– Сейчас поднимусь, открой мне и приготовь какие-нибудь тапочки и пакет.

– Зачем, что с тобой?

– Дочка, все в порядке, просто обувь грязная.

Не только обувь, но и сам весь пропах до крайности. Поэтому сразу через спальню босиком прошел на балкон, а не на лоджию. Он на солнечной стороне, там быстрее выветрится. Скинул костюм и кроссовки, прямо так, раздетый, прошлепал в душевую. Юля меня не спрашивала ни о чем, что-то сама видела, что-то просто не хотела знать.

От меня все еще пахло, хотя «штурмовую одежду» оставил на балконе. Надо бы снова душ принять, пока вода и энергия есть, за полчаса управлюсь. И заодно переодеться, хотя бы в старую полевую форму, слава Богу, пока запасной хватаеть. Не думал, что так пригодится, уж точно. Как же на фронте, в грязи и кровищи, в одном и том же воевали?

Пить ничего не хотелось, кроме воды, но и блевать не тянуло, не то, что в первый раз. Все равно, состояние нехорошее, вместо тошноты пришло какое-то неприятие всего. Как будто в чужом теле жил, может, сказываются и моя болезнь, и те лекарства. Хотя перестал их принимать, вряд ли теперь в сон потянет. Заметил, что, в общем-то, чувствую себя даже лучше, чем утром. Страшный сон уже действительно воспринимался как сон.