Чтение онлайн

Похоже, все подвиги на сегодня закончены. Смотрю, за окнами завечерело, пока мы возились во дворе, солнце ушло. Так то облака весь день небо закрывают, сейчас стали совсем темные. Хорошо, есть электричество, а если отключат? Дома есть пара фонариков и пара комплектов батареек, вот и все, пожалуй. Да где-то еще лежали свечи, остались от прежних жильцов, на антресолях. Те тоже дачники, видимо, когда-то использовали, хорошо, что их не выкинул. Надо бы достать и оставить где-то удобном месте. Спички... Со спичками неважно, плита нас с электророзжигом, курить никто не курит. Из спичек разве что пара коробков есть, не считая моих охотничьих. Несколько упаковок, запаянных в полиэтилен, которые так ни разу не использовал. Но от них дыма-то ого-го!!!

– Юля, газ ты проверяла?

– Да, чайник кипятила, термос наполнила, еще раз поставила. Газ идет, но слабо.

Это ожидаемо, давление в сети снизилось, скоро может вообще не быть. На первое время выручит китайская газовая горелка, купленная в магазине «Рыболовные товары», что на углу Свободы и Чайковского, почти рядом с нами. К ней всего два больших баллончика и один маленький, долго не протянешь. Может, если завтра удастся мой план, потом заглянуть в тот магазин? Кажется, забот только прибавляется. Что удивляться, другая жизнь уже началась.

Полчаса уже прошло.

– Юля, поднимусь наверх, к соседям, переговорить надо. Ты на ужин что-нибудь приготовь.

– Папа, а в холодильнике, кроме твоей «молочки» и коньяка ничего не осталось, сам ведь видел.

– А мои запасы?

– Там у тебя там одни консервы.

– Юля, не знаю, что мы станем есть через неделю. Но на эту неделю еды хватит. В том числе и консервов.

Это сказал, достав из кладовки коробку с охотничьими припасами. Обычно покупал запас нашей, Ростовской, тушенки либо Йошкар-олинской, чтобы не думать, что взять с собой в лес. Эти банки так и катались со мной весь сезон, потом потихоньку съедал. Это случалось, когда дома в прихожей оставалась только моя одежда. А «плащ и туфельки» забывали про свою вешалку...

Если уж что-то просрочил, так на территории стрелкового стенда жили собаки, которые и не такое без вреда для желудка могли схомячить. Но теперь-то, пожалуй, и самим придется даже просрочку использовать. Но пока до этого не дошли, пригодились мои банки! Нашел для Юлечки гречневую кашу с мясом, открыл и проследил, как она выложила все на тарелку и поставила в микроволновку. Надолго ли у нас еще этот кухонный комфорт?

– Юля, разогревай и покушай. Приду через полчаса - час, также рацию возьму.

– Да, папа.

Когда за мной закрылась дверь, снова поднялся наверх, уже не так, как час назад. Хотя в руках ружье, на поясе только подсумок с двумя снаряженными магазинами. Не стал брать разгрузку, но вот без оружия и связи теперь никуда. В принципе, мне там делать нечего, но то, что у соседа есть оружие, меня заинтересовало. Вдруг что-то перепадет из патронов? Ведь на свою работу… На бывшую работу только завтра собираюсь поехать, кто его знает, что ночью может случиться. Еще бы не потратить на дорогу столько патронов, сколько лежит у меня в кладовке в офисе.

Постучал к соседу-мудаку (или хватит его так обзывать?). Пашка с ним, похоже, они без меня приняли. Бутылка заграничного коньяка стояла, наполовину пустая, среди нехитрой закуски. Впрочем, все равно куда богаче моей. Вспомнив снова, что воспитанный человек, повторил вопрос о здоровье Евгения Николаевича. В ответ мне: «Так у самого спросите, он в спальне».

Полковник располагался на нижнем этаже квартиры. Видимо, как человек при погонах, знал, чем такое может кончиться, когда лежишь наверху. Постучал к нему, к моему удивлению, меня узнал сразу. А я вот нет, неделю назад еще такой бойкий встретился в подъезде. Пошутил про первое апреля, даже спросил меня про «жизнь молодую». Похоже, сидел у окошка и посматривал во двор, и видел меня там с утра не одного. А сейчас вот сдал сильно.

– Евгений Николаевич, как самочувствие?

– Да неважно, Игорь. Что-то меня вдруг прижало. Да еще за дочку переживаю... Твоя-то где?

– Где моя бывшая, точно не знаю, но жива. Дочка здесь спряталась, вместе с подружкой. Только та девочка домой уехала, повезло, родители приезжали. А может нет, Юлька сказала, что поранены вроде бы. Ее тоже мать вроде обещала в безопасное место забрать. Пока связь работала, сейчас что-то все прекратилось.

– А так вообще, что вы там, во власти, думаете про случившееся?

– Евгений Николаевич, с восьмого в больнице в реанимации лежал, все удовольствие проспал под таблетками и капельницей. Вообще без информации, с братом только поговорили по телефону.

– А, брат, точно! Как там, он же у тебя в этих, пожарных...

– Нет, Евгений Николаевич, в МЧС. Он же у меня военный химик.

– И что сказал тебе?

– Евгений Николаевич, общая ситуация плохая, где-то, кто-то, что-то организуют. Общей эвакуации нет, вроде локально кого-то собирали. С утра, как ехал по городу, половина улиц забаррикадирована, военных и милиции почти не видно. УВД сгорело, кругом стрельба.

– Стрельбу и так слышу. Нехорошее, судя по звукам, происходит. Мне товарищи рассказывали, начальство новое ветеранов разогнало, чужих поставили, все развалили. Одно утешает, может те, кто не на службе, уволенные, дома уцелели или на дачах своих. Я-то уже никуда не поеду, здесь дочку дождусь...

Отставной полковник тяжело дышал, но, тем не менее, хотел еще выведать информации.

– Как твой Троицкий?

– Не знаю, у меня телефон на работе остался, как в больницу повезли. Василий Михайлович в Москве восьмого должен быть, может, выбрался, там сил побольше.

– Игорь, пока работал мобильный телефон, меня к Белому дому звали, только самому пришлось бы добираться. У них там транспорт для эвакуации готовился. А я что, без дочки никуда. Что мне там делать, сейчас бы там где-нибудь в углу на койке лежал. Тут хоть на своей постели умру, наверное, уже скоро. Снится жена все время, с чего вдруг? Чувствую, сил нет, неделю назад еще бодрым чувствовал. А тут как все из меня высасывает. Да мысли плохие, жену не уберег когда-то, теперь вот дочку. Зять раздолбай, но с этим раньше решать надо бы, теперь и сил нет...

Хотел его успокоить, по привычке, но старик, слегка приподняв руку, остановил меня.

– Ты ведь не просто проведать пришел.

– Скрывать не буду, вопрос такой, про оружие.

– Про мое? У тебя вот, смотрю, есть.

– Евгений Николаевич, у меня, видите, «Сайга-20К». Конечно, здорово помогает.

– Ты сегодня троих на улице успокоил, слышал разговор. А в подъезде грохотал, стены дрожали. Двадцатый калибр не люблю. Там слишком хорошо целиться надо, да. С тобой бы поделился, только у меня осталось всего карабин, «мелкашка» американская, да сотня патронов. Ружье двустволка, «Ижик», штучной работы. К нему всего пара пачек начатых, дробь мелкая. Последний раз на вальдшнепа ходил прошлой весной. Хочешь, карабин бери, только когда помру. Зятю он все равно без толку, а тебе еще пригодится. Я бы сейчас отдал, но из ружья мне не застрелиться.