Чтение онлайн

Глава 07. «Разговоры с дочерью на фоне Сайги» 11.04.2008, поздний вечер. Дом на Пушкина.

Закрываю дверь, ставлю в угол «Сайгу» и снимаю ремень с подсумками, теперь точно дома. Судя по запаху на кухне, Юля уже поела и сейчас собралась чаевничать. Запах малинового варенья перебивает все.

– Пап, будешь кушать?

– Да, надо бы поесть, наверху только перекусил немножко.

– Ты пил?

– Только за Пашкиного отца...

– Что с ним? Точно! Сама же видела, вы закапывали... Это его? Ой!

– Да, Юлечка, еще и полковник, что сверху, Евгений Николаевич, плох совсем.

Подошел к коробке, покрутил банки, выбрал перловую кашу с говядиной. Дочка смотрела на меня с удивлением.

– Пап, как ты можешь такое, есть это же перловка.

– Ошибаешься, очень вкусная вещь. Чайник горячий?

– Горячий термос.

– Термос пусть стоит, пока газ есть, надо пользоваться.

Дочка заваривает мне чай в кружке, сам пока разогрел на сковородке кашу. Все-таки, умеют у нас порой вкусную еду делать. Гречка и то не такая вкусная, а рисовая каша просто размазня какая-то. Перловку в армии не ел, в институте, когда учился, тоже, а вот на «гражданке» полюбил. Верно сказано, всему свое время.

После чая совсем разморило, поэтому неисправным телефоном утром займусь. Да и кто знает, что там, еще три квартиры рядом необследованные, рисковать не стану.

Раз поужинал, пора заняться ружьем. Пострелял сегодня прилично, не как на тренировках, но все же. Оружие должно оставаться в исправном состоянии, тем более теперь. Сходил за шомполом, ветошью и маслом. Дочка уже убрала все со стола и мыла посуду холодной водой. Вот молодец, всегда использует резиновые перчатки, себя так и не приучил, даже когда оружие чищу.

Снова разложил старые газеты, на этот раз на столе в зале. Разобрал «Сайгу», разложил детали. Чем нравится, там их всего ничего, как и на автомате. Возвратный механизм, затворная рама с затвором, поршень с заглушкой на резьбе да крышка ствольной коробки. Проще, пожалуй, и не придумаешь. Спасибо, Михаил Тимофеевич!

Ружье давно отпотело, дома совсем не жарко. Протер его ветошью, собрав нагар. Потом прошелся ветошкой с маслом по ствольной коробке и по вынутым деталям. Особое внимание поршню, там еще и несгоревшие порошинки, кроме порохового нагара. Теперь пусть полежат немного, после чего сниму оставшийся нагар вместе с маслом. По стволу тоже шомполом с капроновым ершиком, щелочное масло не трогал, патроны все с контейнерным зарядом, один пластик. Газовую трубку всего разок протер, особо не старался. Завтра стрелять наверняка придется, особо надраивать смысла нет.

Оторвался от чистки, дочка закончила с приборкой и уселась напротив меня. Надо же, раньше на дух не переносила запах ружейного масла! Она смотрит на разложенные части, на то, как обращаюсь с ними. Вид у нее уже совсем сонный. Надо подумать и о более прозаических вещах.

– Юля, ты будешь в своей комнате спать?

– Папочка, боюсь одна, как Ксюху увезли.

– А почему ты с ней не уехала?

– Куда? Там такая же квартира, даже похожа. У нас хоть третий этаж, а там первый и без решеток. Да и тесно у них.

– Соображаешь, вся в папу, - а сам понимаю, что родители у подружки, скорее всего, покусаны оказались...

– Точно, хорошо, что ты ключи у меня не отобрал. Так бы пришлось к маме ехать через полгорода...

– Ты мне не мешала никогда, это мама ревновала каждому столбу. Или, как правильно говорится?

– Но ты же встречался потом!

– Юля, когда потом, это совсем другое. Давай не будем про это сейчас, не то время.

– А кто такая Вероника? – дочка делает неожиданный поворот.

– Ты мой телефон, ой, коммуникатор, смотрела?

– Да, когда ты ушел, мне делать-то нечего. Интересно стало, что за штука, заодно фото посмотрела.

– Это моя знакомая.

– Близкая?

– Очень.

– А когда успели познакомиться, в «аське» сообщений всего ничего?

– Да, немного, а познакомились недавно, неделю назад.

– Ну, ты папа и даешь! Семь дней и такие страсти?

– Если совсем правда, то по-настоящему всего один день...

– Она красивая...

Юля помолчала, потом продолжила совсем в другом направлении.

– Папа, что завтра?

– Что значит «завтра»?

– Что мы завтра будем делать?

– Тоже самое, что послезавтра, и послепослезавтра. Выживать.

– Папа, нормальная жизнь совсем кончилась?

– По всему, да. Сейчас приходится не просто думать, а что-то делать.

– Как ты думаешь, мама действительно сможет меня забрать?

– Если у них получится уехать в спокойное место. В городе уже сейчас тяжело, станет еще хуже и совсем скоро.

– Уже догадываюсь!

– Видишь, даже в доме у нас такое творится, хотя никто никуда почти и не ходил.

– Жильцы у нас какие-то странные, вчера в том дворе мертвые напали на прохожего, так никто и не выглянул, не то, что помочь.

– Чем они помогут, Юленька? Без оружия только сам в зубы попадешь.

– А почему у тебя есть оружие, а у них нет?

– Потому, что раньше и так обходились, государство защищало, как могло.

– Теперь не будет государства?

– Будет, только другое, может, другие. И законы другие, более жесткие. Даже жестокие. Надо привыкать, что все изменилось. Теперь без оружия нельзя.

– А где брать все это? Те же патроны?

– Вот завтра с утра, как светло станет, поеду на свою работу.

– Зачем, папа, ведь там наверняка опасно?

– Очень нужно. Как раз для того, чтобы помочь. У меня там патроны, без них никуда.

– Но у тебя же здесь есть, целую кучу на кровать вывалил.

– Юля, этих патронов может хватить на день, может на неделю. Может, на час. Если стану бояться сделать нужный выстрел, беречь патроны на следующий раз, могу просто не рассчитать, либо опоздать. И тогда все, конец. Теперь у меня машина и настоящее оружие. Ты видела, точнее, слышала, что умею делать. Да, это риск, но надо ехать. Заодно еще одного человека оттуда вызволить.