Чтение онлайн

— Давай, — с готовностью согласился Иван.

— Как ты думаешь, стоит вещи с собой взять? — Алена показала на свой рюкзачок.

— Пожалуй, нет, — задумчиво ответил Иван. — Вряд ли они здесь снова будут искать.

Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо, открыл глаза и увидел Хию. Тут же вспомнилось, что я нахожусь в штабе дружины в роли задержанного.

— Как они ухитрились тебя поймать? — с недоумением спросил я.

— Всё в порядке. Наши с ними связались и объяснили, что ты послан Секвенториумом им в помощь.

— А тебе рассказали, кто такие «они»?

— Нет. Мы должны сами выяснить это.

— А на каких условиях я с ними буду сотрудничать? Что им можно обещать?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. Я так поняла, что всё на твое усмотрение. Можешь обещать им, что сочтешь нужным.

— А что мы сейчас будем делать?

— Вести переговоры. Прибыло какое-то высокое начальство и желает встретиться с тобой.

Наше руководство что-нибудь еще передавало?

— Ничего особенного, вроде. Передали, что ни о каком союзе равных не может быть и речи: помни, кто такие они, и кто такие мы. Пойдем уже?

— Сначала, я бы хотел ополоснуть лицо.

— Идем, я покажу тебе, где туалет.

— Мне нужно не в туалет, а ополоснуть лицо, — строго сказал я не в меру догадливой малявке.

Через пять минут, реализовав все свои гигиенические планы, я вошел в кабинет высокого начальства. Дверь, обитая снаружи чем-то вроде кожи, оказалось железной, что подтверждало утверждение, что начальство не абы какое, а высокое. Меня сопровождала Хия. Обстановка помещения, куда мы вошли, мне что-то смутно напоминала, но я не мог вспомнить, что именно. У стены, прямо напротив входной двери, разместился небольшой, на три персоны, диванчик, обитый блестящей коричневой кожей. Рядом стояла пара темных деревянных стульев с гнутыми спинками. Кажется, они называются «венскими». К диванчику вплотную придвинут высокий журнальный столик, заваленный газетами, на единственной резной ножке. По бокам столика располагались два больших кресла, покрытых белыми чехлами. Я задрал голову, собираясь обнаружить уже ставшей привычную голую лампу на витом шнуре, но источником света оказался круглый плафон молочного стекла. Откуда-то слева раздался мощный голос:

— Ну, что же вы стали, присаживайтесь, пожалуйста.

Посмотрев налево, я заметил письменный стол, странным образом скрытый в полумраке. На столе стояла лампа с зеленым абажуром, а перед ним два старых деревянных стула конторского вида с прямыми спинками. Сиденья стульев покрывала коричневая клеенка. Еще не присев на стул, я догадался, что сидеть на нем будет жестко и неудобно. Через секунду, усевшись, я убедился в правоте своего предположения. Хия заняла место за моей спиной. Это она так меня охраняет, мысленно съязвил я и перевел, наконец взгляд на владельца стола.

Передо мной сидел человечек неопределенного возраста в очках в тяжелой черной оправе. Не старый еще, лет сорок — пятьдесят. Темные густые волнистые волосы уложены в дорогую прическу. Носик кнопочкой, маленькие глазки за чуть затемненными стеклами. Гладкое без морщин лицо можно было назвать незапоминающимся, если бы не толстые очень яркие губы. Как я не старался отвести от них глаз, губы снова притягивали мой взгляд. Он, что — силиконом их накачал? Словно прочитав мои мысли, человечек широким красным языком облизал губы, и они заблестели от свежей слюны.

— Здравствуйте, господин Траутман, — произнес человечек неожиданно сильным и красивым басом. У Петрова тоже бас, но по сравнению с коротышкой, у моего друга не голос, а просто воронье карканье. Красивый голос у губастого. Ему бы в опере Гремина петь, а не за грасперами охотиться.

— Наше недоразумение, кажется, прояснилось?

Женщины, наверное, просто млеют от его голоса, — завистливо подумал я. Буду, как велено, держать себя вежливо и высокомерно, чтобы было понятно, кто тут главный. Определившись с тактикой, я небрежно поинтересовался:

— А что, у нас было какое-то недоразумение?

— Ну, как же, вас задержали без объяснения причины, о чем я очень сожалею. — Самое время поставить его на место, решил я, и спесивым голосом провещал:

— Человек, который хочет извиниться, так и говорит «простите меня». А свои «извиняюсь» и «сожалею» приберегите для прислуги. — Я на секунду задумался, и неожиданно для себя добавил, — до вас еще не дошло, кто здесь хозяин, а кто прислуга?

Лицо человечка дернулось, как от пощечины, маленькие глазки злобно сощурились, а бархатистый бас сменился змеиным шипением:

— Кажется, вы приняли мою мягкость за слабость? Решили показать зубы? Если вы еще раз позволите себе обратиться ко мне в таком тоне, мы с вами тут же всё закончим. Вы не понимаете, с кем разговариваете!

Терпеть не могу, когда мне угрожают. А, кроме того, я за спиной чувствовал всю мощь Секвенториума. Поэтому я ответил сморчку, не задумываясь и не выбирая выражений:

— Если вы, не знаю, как вас зовут, еще раз посмеете мне угрожать, я вам морду набью! Ишь, прикончит он меня!

Очкарик грозно уставился мне в глаза. Я понял, что происходит поединок характеров и, не отводя взгляда, смотрел на его злую толстогубую мордочку. Я постарался, чтобы выражение моего лица свидетельствовало о силе и непреклонности. Сейчас он трусливо отведет глаза, сообразив, как со мной можно разговаривать, а как не стоит. Губастый действительно отвел взгляд и направил его в сторону двери. Это случилось сразу после того, как она без стука распахнулась, и в кабинет ввалилось четверо дружинников, вооруженных резиновыми дубинками. Судя по всему, после моей последней фразы, хозяин кабинета нажал под столом соответствующую кнопочку. Не отрывая своего зада от стула, губастый перевел взгляд на меня. В этом взгляде уже не было ни бешенства, ни торжества победителя — только какие-то непонятные мне размышления. Наконец, он пришел к решению и с печалью сообщил:

— Наше сотрудничество закончилось, не начавшись, — и тут же скомандовал:

— В наручники их… Они мне больше не нужны. Оба.

Я вспомнил слова Петрова о том, что эти отморозки уже кого-то убили в погоне за секвенциями, и понял, что сдаваться нельзя. Я резко встал и поднял стул. Одна рука ухватила увесистый предмет мебели за стойку спинки, другая — за сиденье. Четыре ноги стула были угрожающе направлены в сторону неприятеля. Чак Норрис в аналогичных случаях отламывал у стула ножки и уже ими в две руки колотил противников, но я не был уверен, что у меня получится выполнить даже первую часть этого плана — стул производил впечатление монументального и очень прочного сооружения. Потом случилось странное — Хия, стоявшая у меня за спиной, вдруг оказалась передо мной и в два прыжка приблизилась вплотную к дружинникам. Там девушка, как мне показалось, немного замешкалась, потом резко развернулась, непостижимым образом очутилась возле меня на столе, и сильно ударила губастого ногой в голову.