Чтение онлайн

— То есть, дядя Персик почти два месяца откладывал свой сахар, чтобы сделать клад по-настоящему ценным? — уважительно сказала Алена.

— Персострат был артистической натурой, а главное, очень хорошим парнем. Мне его очень не хватает, — с грустью произнес старик.

— Василий Иванович, а что вам известно про дядину гибель? — вмешался Иван.

— Признаться, не слишком много. Он приходил ко мне вечером, каждую пятницу. Мы пили чай и играли одну партию в шахматы. Играем мы оба не слишком хорошо, но игру эту любим. Конечно, для нас беседа и общение были куда важнее результата партии. Персострата не слишком интересовали мои парикмахерские дела, а про свою работу он не мог подробно рассказывать по причинам ее секретности. Я знал, что он занимается каким-то плазменным оружием, но подробности мне были неизвестны. По поводу его профессии мы часто спорили. Персострат утверждал, что для выживания в современном мире, страна должна обладать мощным оружием. А я напоминал, что оружие не может лежать без дела, и рано или поздно будет применено. Причем решение о его применении будут принимать не идеалисты, типа нас с Персостратом, а весьма практичные господа, склонные, тем не менее, к необдуманным действия и ошибкам.

— В последнюю встречу, вы с дядей эту тему обсуждали?

— Нет. Он был каким-то притихшим и задумчивым. Наверное, что-то предчувствовал. Предупредил, что вскоре ко мне должен зайти его племянник, и попросил передать ему письмо, я вам отдам его позже. Я еще удивился, почему Персострат сам не хочет вручить письмо. А на следующий день его не стало. Подробности мне рассказали его коллеги. Говорили, что от тела вообще ничего не осталось. Он в субботу поехал в институт, прошел в так называемый «горячий бункер» — что это значит, не знаю, но можно догадаться. Камеры слежения зафиксировали, как он туда вошел. Потом там что-то произошло, больше его никто не видел.

Раздался телефонный звонок, старик извинился, и начал кому-то объяснять по телефону, что дежурный мастер пострижет Викинга ничуть не хуже, чем он, Василий Иванович. На другом конце провода, судя по всему, страстно возражали. Наконец, старик сдался: «Хорошо, приходите в салон в понедельник к одиннадцати. Я лично займусь вашим мальчиком». Положив трубку, старый грумер с раздражением сказал: «Это удивительно! Почему они считают, что я постригу их псину лучше, чем практикующий профессионал? Впрочем, это закономерно. Насколько мне известно, обучать сына-двоечника таблице умножения, они наняли доктора физико-математических наук из Института. За свои деньги они хотят иметь всё самое лучшее, идиоты. Впрочем, Викинг симпатичный парень. Сообразительнейшее существо!» — на лице старого парикмахера появилась мечтательная улыбка.

Алена поняла, что если не встрять, им сейчас расскажут несколько историй из жизни симпатяги-Викинга. Поэтому, она сочла необходимым вмешаться:

— Василий Иванович, вы упомянули письмо. А на словах дядя не просил чего-нибудь передать?

— На словах? Вроде бы нет. Упомянул, что племянник с детства увлекался историей, и его бы позабавило наше приключение с кладом Наполеона. Нет, передать ничего не просил. Сейчас я принесу письмо, — старик отлип от подоконника, вышел из кухни и вскоре вернулся с большим желтым конвертом, точной копией того, что оставил Ивану дядюшка. Иван вскрыл конверт. Внутри лежал небольшой листок бумаги, с надписью очень странного содержания:

«Придется хотя бы узнать, куда я попаду. Представляю, как глупо я буду выглядеть. Тетенька, вы не подскажете, это Новая Зеландия или Австралия?»

За этой надписью следовало три группы заглавных латинских букв. Алена взглянула на Ивана:

— Понимаешь что-нибудь?

— Пока нет, — вид у него был очень озадаченный, — разберемся. Дядя не стал бы давать загадку, на которую я не могу найти ответа.

— Василий Иванович, спасибо вам, мы, пожалуй, пойдем, — обратился Иван к хозяину дома.

— Если вы узнаете какие-нибудь подробности про Персострата, сообщите мне, пожалуйста, — попросил старик.

— Обещаю, — кивнул головой Иван.

— Ты не считаешь, что мы должны были рассказать старику, что дядя Персик был жив спустя две недели после собственных похорон? — спросила Алена, когда они вышли из подъезда и оказались в тенистом дворике. — Симпатичный старик, видел, как он переживает?

— Расскажем в свое время, — рассеянно произнес Иван. — Наверное, сейчас не стоит. Дядя Персик почему-то не стал посвящать его в свои планы.

Пара двинулась по направлению к дому дяди Персика.

— Что-то я проголодался, — сказал Иван. — Зайдем куда-нибудь, поедим?

— Знаешь, кажется, здешний общепит утратил мое доверие, — сообщила Алена. — Лучше зайдем в магазин и чего-нибудь купим. Магазин вскоре отыскался. В полном соответствии патриархальным традициям Боголюбска это был не какой-то новомодный универсам, а солидное заведение с надписью «Гастроном». Внутри оказалось несколько отделов, названия которых снова всколыхнули у Алены неясные детские воспоминания. Отделы были такие: «Мясо-рыба», «Молоко», «Бакалея», «Хлебобулочные изделия», «Пиво-воды» и «Кондитерские изделия». Ассортимент товаров не слишком отличался от московского: те же йогурты, сникерсы, супчики быстрого приготовления. Свежих кур, к которым Алена привыкла в любимом универсаме, правда, не было. Зато имелось в наличии целых три разновидности мороженных птичьих окорочков. В отделе «Пиво-воды», кроме титульных товаров, имелся неплохой выбор сухого вина. Пока Алена пыталась сообразить, насколько прилично будет предложить «купить что-нибудь к курице», Иван успел приобрести две больших пластмассовых бутылки с минеральной водой и перейти к следующему отделу. Покупок оказалось целых три пакета — объемных и тяжелых. Иван попытался понести все три сам, но девушка забрала у него тот, что поменьше. Еще через десять минут они вошли в разгромленную квартиру дяди Персика.

— Иван, постарайся немного прибраться, а я займусь готовкой, — предложила Алена, проходя на кухню. Кухня, как выяснилось, представляла собой зрелище еще более кошмарное, чем комната и коридор. Содержимое прямоугольных жестяных банок с надписями «Манка», «Пшено», «Сахар», «Мука» и других было вывернуто прямо на пол. Сами банки валялись тут же. Девушка принялась за уборку. Прошло не меньше двух часов, прежде чем квартира приняла вид, не вызывающий ужаса. За это время Алена четырежды успела вынести во двор преизрядные тюки с мусором. Но всё плохое заканчивается. Через два часа Алена, наконец, получила возможность заняться приготовлением окорочков, а Иван пристроился на кухне со своим ноутбуком. Компьютер стоял на столе включенным, но Иван к нему не притрагивался. Он, наморщив лоб, смотрел на листочек из желтого конверта и курил одну за одной сигареты.

— Ты можешь рассуждать вслух, мне интересно, о чем ты думаешь, — попросила Алена.

— Я сам не понимаю, о чем думаю, — признался Иван. — Никаких идей.

— Что это там была за фраза — про тетеньку и Австралию? Может, тетенька — это жена твоего дяди?

— Не было у него ни жены, ни подруги, насколько мне известно.

— А Австралия? При чем тут Австралия? Думаешь, секрет хранится в австралийской пустыне? Среди кенгуру и утконосов?

— Очень сомневаюсь. Слишком сложно. Не в стиле дяди. Впрочем, какие-то дальние родственники в Австралии у нас были. Правда, со стороны отца, то есть, к дяде отношения не имеют.

— Ваня, может фраза — это цитата? И, когда мы поймем, откуда, догадаемся про остальное?

— Сейчас попробую проверить, — с сомнением сказал Иван и защелкал клавишами.

Алена начала переворачивать жарящиеся окорочки на другой бок. Из окорочков в шипящее масло лился аппетитный сок. Если бы он не были заморожены, уже давно бы сготовились. А так, придется потерпеть еще минут пятнадцать. Рис уже готов, чай заваривается, дело осталось только за мясным.

— Алена! — раздался торжествующий голос Ивана, — не помню, я говорил, что ты гений?

— Что-то такое мне говорили, кажется, — согласилась девушка. — А что, этот факт нашел новые свидетельства?

— Еще какие! — подтвердил Иван, — Смотри!

— Я сейчас не могу, курица сгорит — отказалась Алена. — Ты словами расскажи.

— Эта странная фраза про тетушку и Австралию — цитата из «Алисы в стране чудес». Алиса проваливается в кроличью нору, долго летит в темноте, и боится провалиться насквозь и выскочить на другой стороне Земли, у антиподов. Поскольку она не знает, где выскочит, она опасается попасть в неудобное положение: ей придется спрашивать у незнакомой тетеньки, где она — в Новой Зеландии или Австралии.