Чтение онлайн

— Пойдем, поговорим.

Хия послушно последовала за мной. Я довел ее до письменного стола, заставил на него сесть так, что ее глаза оказались вровень с моими и спросил:

— Что ты мне дала? Что это за ириска была?

— Я же тебе сразу объяснила, — безо всякого смущения ответила девушка, — это препарат, который тебе должен помочь пережить стрессовую ситуацию. Теперь, вместо того, чтобы колотиться в истерике, ты в состоянии продуктивно работать.

— Я только что с трудом сдержался, чтобы не раскроить череп хрустальной пепельницей этому подонку, и всё благодаря твоей таблетке.

— Дурные мысли могут быть у каждого. Важно не дать им превратиться в дурные поступки.

— Ты что, издеваешься? Сама не боишься получить от меня пепельницей? — я почувствовал, что мною снова овладевает бешенство, и это ощущение оказалось чрезвычайно приятным. Оказывается, гнев может приносить удовольствие, понял я, и очень этого испугался.

— Ты чисто технически не сможешь в меня попасть; у тебя есть гнев, но нет ни умения, ни силы, — сказала Хия. Она не унижала, не издевалась, не провоцировала меня — просто изложила факт. — Но сила тебе не нужна, для этого есть я. Сейчас нам нужен твой гнев, твоя двуличность, твоя жестокость. Теперь у тебя всё это есть. Ты получаешь это от Локи, который на время поселился в твоей душе. Управляй им. Если ты его контролируешь, он тебе служит, а если нет, то ты его безвольное орудие — развращенный садист, черпающий наслаждение в своем гневе, чужом страхе и чужой боли.

— Кто живет у меня в душе? — опешил я. — Локи? Тебе корейских богов мало, еще и скандинавских приплести решила? — я снова чувствовал поднимающийся изнутри гнев, и это было упоительное ощущение. Я начал любоваться своим гневом и вскоре увидел внутри себя человечка. Я догадался, что это и есть Локи. Маленький Локи — двуличный, гневливый и очень жестокий. Таким я и должен быть, если хочу быть настоящим. Я посмотрел на Локи особым взглядом, я уже знал, как нужно смотреть. Локи меня понял и немного увеличился. «Давай, давай, смелее», — подбодрил я его. Локи меня услышал: он начал распухать, увеличиваться, и вскоре, встряхнув плечами, надел на себя мое тело, словно пиджак.

— Посмотри, Андрей, кто это к нам пришел? — раздался голос Хии.

Я обернулся и увидел губастого. Ему стало скучно одному, видите ли, и он решил прийти к нам. Действительно, почему бы не походить? Самочувствие неплохое, ноги свободны. Я обернулся к губастому, и мой гнев возрос непомерно. Я почувствовал, что желаю его уничтожить прямо сейчас, уничтожить голыми руками, и я ощущал, что легко могу это сделать. Но я знал, что еще не получил от этого жалкого существа всего, что должен взять. Я и Локи, Локи и я убьем его позже. Не сейчас, немного позже, но убьем обязательно. Я резко обернулся к губастому и закричал страшным голосом:

— А ну, брысь на место! — лик мой был ужасен, в этот момент я мог бы убить взглядом. Губастый развернулся и заковылял к белому креслу, где ему надлежало сидеть и ждать моего суда. У него было что-то не так с ногой. То ли я, то ли Хия что-то ему сломали или порвали. Я вспомнил про Локи в себе, сосредоточился на нем и приказал:

— Займи свое место! — Локи вовсе не спорил и, уж тем более, не боролся со мной. Просто ему казалось, что занимая всего меня, он поступает как должно. Я указал Локи его истинное место, и он безропотно съежился. Снова где-то в глубине меня был маленький человечек — двуличный, гневливый и очень жестокий. Но это был уже не я.

— Если бы ты мне не рассказала про Локи, я бы его увидел? — напрямую спросил я Хию.

— Разумеется, нет, — ответила девушка.

— Он существует на самом деле?

— И да, и нет. Тебе главное понять, что он не враг. С его помощью, адресуясь к нему, ты можешь управлять временно высвобожденной частью твоей личности.

— То есть, его нет?

— Его нет, — согласилась Хия, — но тебе так считать совсем невыгодно.

— И долго мне с этим ходить?

— Не очень. Пару часов. Может, немного меньше, может, чуть больше. Это зависит от сопротивляемости организма. Но поверь мне, вскоре после того, как закончится действие этой, как ты ее назвал, «ириски», тебе захочется испытать это снова.

— Довольно! — прервал я Хию. — Про ириски я с тобой еще поговорю. Сейчас у нас мало времени. Пойдем, побеседуем с нашим дружком. Уверен, у него есть, что рассказать.

Улица Антонова-Овсеенко оказалась неподалеку, минутах в пятнадцати неспешной ходьбы от дома дяди Персика. Дом оказался точной копией дядюшкиного, но желтого цвета. Над каждой из трех дверей подъезда были указаны номера квартир. Пятьдесят третьей квартиры в доме, разумеется, не было — их всего было двадцать семь.

— В том доме наверняка есть пятьдесят третья квартира, — Алена показала на хрущевскую пятиэтажку, возвышающуюся над окружающими трехэтажными домами.

— Девятнадцатый номер, — девушка указала на крупные цифры, намалеванные на стене дома синей масляной краской. — Дядя Персик мог перепутать?

— Запросто, — подтвердил Иван, — он, скорее всего, помнил, что я учился в девятом классе (я говорил, что в следующем году окончу школу и буду поступать в Медицинский), но мог не знать, что в первый класс я пошел не семь лет, а в шесть.

Пятьдесят третья квартира отыскалась на третьем этаже последнего, четвертого, подъезда. Иван в нерешительности остановился перед крашеной деревянной дверью, отличающейся от соседних, разве что наличием трех замков. Алена отстранила спутника и уверенно нажала на кнопку звонка. Немного подождав, нажала еще раз, и вопросительно посмотрела на Ивана: «Суббота. Может, на дачу уехали?»

Дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял высокий старик профессорского вида: с пышными седыми волосами, аккуратной бородкой и круглых золотых очках. Одет профессор был довольно странно — на нем была хирургическая роба салатного цвета и такие же штаны, не закрывающие щиколоток босых ног. Ивану и в голову не пришло, что хозяин занимается хирургической практикой на дому, просто эта просторная и легкая одежда как нельзя лучше соответствовала тридцатиградусной жаре. Профессор приветливо посмотрел на гостей, улыбнулся и произнес приятным мягким голосом: «Добрый день. Чему обязан?»

— Нам посоветовал обратиться к вам Персострат Валерианович Попцов, мой дядя, — сказал Иван.

Профессор долгим взглядом посмотрел на Ивана, и когда Алене стало казаться, что он сейчас скажет, что никакого Попцова не знает, вдруг произнес:

— Проходите, пожалуйста, — и посторонился, пропуская гостей.

— С вашего разрешения, я приму вас на кухне, — извинился хозяин, — в комнатах не прибрано. Нет! — остановил он Ивана, — обувь снимать не нужно.