Чтение онлайн

Драгоценности на фото выглядели очень хорошо, девушки лишь служили стилизованным фоном для них.

Она просмотрела все эти первые страницы, отметив несколько очень дорогих вещей с именами салонов и марок. Да, ювелирка первый сорт. Фоновые девочки ее ничем не перебили — ни белоснежными улыбками, ни блеском глаз, ни живостью лиц. Бледные вампирши из комиксов — как раз то, что надо для рекламы всех этих бриллиантищ, подумалось ей.

Дальше в журнале шла фотосессия, где опять-таки две очень симпатичные молоденькие модели, забеленные белилами до вида трупов, населяющих морг, с волосами, поднятыми в башни, демонстрировали последние новинки от-кутюр.

Обе модели были обуты и одеты очень странно, фотосессия дробила каждую из них зеркалами на сегменты, но особенно ее возмутил грим: грубые белила на нежных личиках, синяя помада, могильного цвета тени вокруг глаз и белая тушь на ресницах.

«Интересно, что сказали бы люди, увидев такое на улице? — подумала она. — Вызвали бы санитаров, это уж точно».

После замороченных фотосессий, вызвавших у нее усмешку, шли целые страницы, посвященные косметике и косметическим процедурам, реклама SPA-салонов и пластической хирургии.

Дальше — бойкие статьи все про те же драгоценности, два разворота — о дизайнерской мебели и о доме какой-то итальянской модельерши, где все прямо-таки сочилось стилем и изыском.

Затем журнал предлагал перечень самых дорогих ресторанов. Последние страницы описывали отели нешуточной цены с номерами, которые стоили в день как ее годовой заработок.

Завершался бесподобный журнал светской хроникой, которую она рассмотрела очень внимательно, — здесь все было вполне реально. Последние страницы были опять-таки посвящены бриллиантам.

«Надо срочно менять мужа», — подумала она.

Он любил дарить ей что-то красивое, дорогое, чтобы она выглядела сногсшибательно. Только денег на это в последнее время у него не было. Пока он оплачивал квартиру и ее обучение. Вещи покупал ей нечасто, но неплохие — в соседнем торговом центре было несколько магазинчиков, владельцы которых все еще возили товар из Италии.

Она считала, что не может надеть на себя платье дешевле определенной суммы, пальто дешевле определенной суммы, а особенно недорогие туфли, сапоги. Это его забота, где достать деньги.

Она и так училась и работала, украшала его жизнь, иногда готовила для него и создавала какой-никакой уют — в съемной квартире на окраине, зато в новеньком доме.

Только дела его шли все хуже и хуже. Ей было страшно подумать, на что они будут жить, когда закроются игровые залы, и весь его доход с автоматов превратится в пыль. Организовать какой-то стабильный и успешный бизнес он никогда не смог бы — его выбитые боксом мозги не давали никакой надежды на это.

Зарабатывать деньги тем, что он умел лучше всего, сейчас было рискованно — времена изменились. Бандитизм отошел в прошлое, пока он сидел.

Придумывать за него источник их будущих доходов ей совсем не хотелось. Он помог ей вырваться из тупого пригорода, в котором они выросли бок о бок, в соседних дворах — он чуть раньше, она чуть позже, — но дальше ничего не получалось.

Этот город был слишком сложен для него, а у нее, получается, вместе с ним нет никакого будущего.

Все эти мысли были ей знакомы, привычны, известны. Недоучившись, на хорошую должность в хорошей компании рассчитывать нечего. Доучиться сама она пока что не могла. У нее не было выхода — она должна была прожить с ним еще какое-то время.

А ведь он строил планы на будущее с ней — на детей. Все время рвался уехать жить куда-нибудь подальше от Москвы — то в Рязани друганы у него какие-то объявлялись, которые обещали хорошо его устроить, то в Ярославле. Он не хотел жить в Москве, потому что не мог жить здесь так, как у него получалось прежде.

После того как он устроил ее работать в отеле, ее понятия о крутизне и жизненном успехе претерпели большие изменения. Он уже не казался ей всесильным и великолепным — это там, в душной сирени пригорода, ее сердце выскакивало от счастья и все подруги ей завидовали. Теперь она знала, как пахнет и выглядит настоящее богатство, и часто видела, что хорошо одетые мужчины с мягкими и невероятно чистыми руками смотрят на нее почти так же, как когда-то посмотрел он.

Ей надо было выбираться. Она любила его по-своему — его голубые глаза, огромную спину, прямые и соленые выражения, его повадки, запах, — но теперь это ничего не значило. Она полюбила бы и кого-то другого, по-своему, — украшала бы жизнь, иногда что-то готовила бы, — но только за другие, совсем за другие деньги.

От таких мыслей ей стало совсем невесело. Их недавняя затея с Жанной показала, как он ей доверяет и на что ради нее способен, но результата почти не дала — того результата, на который они рассчитывали, точнее, она рассчитывала. Она проверила свои коготки и осталась вполне довольна собой и своей силой убеждения. Все остальное не получилось.

Они приехали. Вошли в подъезд, поднялись на лифте на десятый этаж, открыли дверь. Он проскочил вперед и зажег свет.

На столе стояла бутылка красного вина, лежали нарезанные на тарелочках закуски, помытые фрукты в вазочке.

А на диване лежала шуба из стриженой норки.

Она ожидала чего-то подобного, но все же не сдержала восторженного вскрика и прямо в сапожках бросилась к нарядной обновке.

Почему же не получилось у них с Жанной? Все очень даже получилось, вот о чем она думала, глядя на себя в зеркало.

Музыка осталась у них за плечами, а в глаза им глянула еще прохладная, но яркая и светлая от праздничных огней московская ночь.

Они вышли из клуба, и он опять взял ее за руку, чтобы она не потерялась. Не исчезла, не сбежала от него. Они прошли по Тверской наверх и свернули на бульвар, где было удобнее и дешевле поймать машину.

В свете фонарей Маша показалась ему необыкновенно красивой — он раньше не видел ее при таком освещении. Светловолосая, большеглазенькая, длинноногая. Он вел ее за руку и не хотел отпускать никуда. Так шел бы и шел, вместе, всегда вместе.

Диман знал, что подвох еще может быть. Девчонок сразу не разберешь. С виду все они как цветы, а принюхаешься — иной раз такое уловишь. Всю эту зиму Диман тяжело и горестно приходил в себя после влюбленности в однокурсницу, которая прямо заявила ему, что ей нужен не мальчик вроде него, а мужчина с деньгами, «способный о ней позаботиться».

Машу он приметил еще летом — она проводила в Ботсаду много времени, всегда с книжкой. Школьница, в институт готовится — вот что он тогда о ней думал. Она забиралась куда-нибудь на лужайку — подальше от основной дороги и читала.