Чтение онлайн

Он вложил стилет в ножны и принялся прилаживать их сзади к моему рюкзаку. Я удивленно посмотрела на него через плечо:

– Мне же неудобно будет доставать его оттуда.

– Тебе не придется его использовать в бою. Это ритуальный кинжал, им добивают раненых, - заметив, как перекосилось от этого сообщения мое лицо, Джанис довольно осклабился: - Традиционно женская обязанность.

Из Зингара наш маленький отряд вышел в полном молчании. И хотя любопытство нещадно терзало мою нежную душу, мне не хватало наглости нарушить эту суровую тишину. Минут через пятнадцать, когда городские ворота скрылись из вида, Фар-Танис обернулся и что-то негромко сказал следовавшему за ним невысокому стройному пареньку. Интересно, встрепенулась я, означает ли это, что во время прохода по ущелью дозволяются разговоры на отвлеченные темы? Фар-Танис предупреждал, чтобы в Долине мы не открывали рот без крайней необходимости, но ведь Сумеречное Ущелье - это еще не Долина.

Странный подарок Аланы не давал мне покоя - я почти физически ощущала, как серебряный клинок холодит кожу, хотя понимала, что это невозможно. После нескольких минут душевной борьбы я сдалась и тихонько позвала:

– Джан!

Парнишка, шедший вторым в колонне - тот самый, к которому обращался командир - отчетливо фыркнул. Джанис обернулся так резко, словно я ударила его в спину. До меня докатился слабый отголосок его чувств - досада и смущение с легкой ноткой удовольствия. Но лицо было спокойно-насмешливым.

– Не зови меня Джаном, смертная. Мы не настолько близки… Во всяком случае пока, - добавил он с мстительной ухмылкой.

Подтекст, заключенный в его последнем замечании, предназначался явно не мне. Снова решил поддразнить Вереска? Или отношения в разведотряде выходят за рамки боевого братства?

Я не против флирта с симпатичным молодым человеком, вне зависимости от формы его верхней челюсти. Но не терплю, когда со мной заигрывают с единственной целью досадить другому.

– Закатай губу, оттопчут, - обиженно огрызнулась я.

Худенький парнишка отпустил ехидное замечание на вампирском. Голос у него был звонкий, совсем мальчишеский. Джанис парировал.

– Хватит!
– властно оборвал их Фар-Танис.
– Джанис, ты можешь выйти из строя и рассказать Юлии про найрунг… и все остальное. У тебя есть время до заставы. Если в Долине я услышу хоть один вопрос не по делу - дальше пойдете сами. Лайна, тебя это тоже касается. Еще одно замечание - и ты на полдекады отстранена от патрулирования.

Лайна?! Гм. Это многое объясняет.

Джанис слегка замедлил шаг и поравнялся со мной. Юная вампирка обернулась через плечо и метнула в нашу сторону взгляд, от которого у меня заискрились кончики волос. Да тут, оказывается, кипят нешуточные страсти.

– Джан - это детское имя, - миролюбиво пояснил Джанис.
– После выхода из возраста ученичества его допускается использовать в двух случаях: в бою, когда каждое мгновение на счету, и в интимной обстановке.

– Тебя так Фар-Эстель называл, я помню.

– Фар-Эстель был не прав. И он это знает.

– Ну извини. Я не хотела тебя смущать.

– Меня смутить не так просто, - ухмыльнулся вампир.
– К тому же все поняли, что ты не знаешь наших обычаев, и деликатно промолчали. Если кто и выглядел глупо, так это Лайна.

Из головы колонны донеслось презрительное фырканье.

– Просто ты ей нравишься, - вступилась я за девушку.

– А вот это, смертная, не твое дело, - сухо заметил Джанис.

– Во всяком случае - пока, - поддела я.
– А что такое это… най-что-то-там, про которое ты мне должен рассказать?

– Найрунг. Дарующий смерть. Кинжал, который тебе подарила моя мать. Ты же про него хотела спросить?

Я кивнула.

– Я уже говорил, что добивать тяжелораненых - это женская обязанность. Свой найрунг есть у каждой замужней женщины, это традиционный свадебный подарок от семьи жениха. После свадьбы кинжал становится собственностью женщины, она может его подарить, передать по наследству, переплавить. Это практикуется нечасто, но ничего необычного в этом нет. Новый найрунг сделать несложно: серебро и пара заклятий, любой кузнец в Зингаре с этим справится. Если мать жениха хочет показать свое особое расположение к будущей невестке, она может подарить ей свой найрунг, но это не обязательно.

– Погоди-ка, - я подозрительно покосилась на Джаниса, пытаясь разгадать, не скрывается ли за его словами какой-нибудь намек, - а то, что твоя мать подарила мне свой кинжал - это что-нибудь значит? Пойми меня правильно, ты мне нравишься и все такое, но замужество в мои ближайшие планы не входит.

– Ну что ты, - рассмеялся вампир, - конечно, нет. Делать такие подарки до свадьбы - дурной тон. Семья невесты может решить, что родственники жениха подкупают девушку, чтоб не сбежала накануне свадьбы.

– Тогда зачем она мне его подарила? Сомневаюсь, что это просто широкий жест.

– Вряд ли, - согласился Джанис.
– Но я не знаю, что она хотела сказать. Самое простое - хотя и не обязательно правильное - объяснение лежит на поверхности: ты единственная женщина из нас четверых.

– И что?

– С каждой боевой группой, не важно, дозорной или разведывательной, обязательно идет как минимум одна женщина. Правда, обычно это замужняя женщина со своим найрунгом. Но это не более, чем традиция. При необходимости я и сам могу добить раненого, и найрунг мне для этого не обязателен.

– Вы что, убиваете их прямо там, в Долине?
– поразилась я.
– Даже без осмотра врача?

– Не всегда, но в большинстве случаев. Например, укушенный любым оборотнем должен быть убит немедленно. Хотя полная трансформация занимает довольно длительное время, необратимые процессы начинаются практически сразу, и неизвестно, в какой момент трансформирующийся становится опасен для окружающих. В истории сохранились несколько случаев, когда болезни, вызванные ядом монстров из Долины, выкашивали половину города. Мы не можем так рисковать - нас слишком мало.

– Но ведь наверняка не все монстры ядовиты, и не все яды вызывают болезни, - не сдавалась я.
– Вы ведь не убиваете любогораненого? Кто принимает решение, кого добить, а кого - спасти?

– Мы доверяем нашим женщинам. Они чувствуют сердцем.

Я хотела заметить, что никакое сердце не заменит полной медицинской диагностики, но прикусила язык. В конце концов, я же не знаю, может, за тысячелетия тренировки у вампирских женщин действительно появилось шестое чувство. Зато мне точно известно, что у меня такого чувства нет.