Чтение онлайн

Обозначилась натянутость в наших отношениях. Произошли первые ссоры, появилась раздражительность, будто мы основательно надоели друг другу. В ее поведении все стало не нравиться и казаться подозрительным. Я все чаще в отчаянии почесывал затылок, будто на голове росли рога. Раньше мужей-рогоносцев презирал, насмехался над ними, считая подобное звание проявлением с их стороны полного безволия, а теперь, похоже, сам пал до их положения. Представлял себя уже маралом с ветвистыми украшениями. Мыслил закатить крупный скандал и непременно на работе супруги. А пока донимал придирками.

В ее новых, недавно приобретенных манерах меня все бесило: и как она теперь подолгу делала макияж, чего за ней прежде не водилось, и как тщательно укладывала волосы, и как долго крутилась перед зеркалом. Раньше в холод она всегда надевала плотные колготки и в дополнение к ним панталончики. На мой насмешливый взгляд замечала: «А ты как думаешь, милый, я на железном заводе работаю, здоровье надо беречь». Прошедшую же зиму проходила в тонких чулочках и ажурном белье. На мои ядовитые колкости коротко и с непонятным мне достоинством отвечала: «У нас так принято».

Этим летом на свой день рождения она привела меня в состояние полной неуравновешенности. Мало того, что объявилась дома очень поздно, но еще принесла подарок: розовое платье, по-видимому, от того же Юдашкина, комплект белья и чулочки — все такого же цвета. По моим прикидкам подарок стоил безумно дорого. Тут уже явно попахивало щедрым и пылким любовником, а чем незамедлительно намекнул ей. Она даже не пыталась опровергнуть, горделиво молчала. Когда я, распалившись, стал обвинять ее в измене, в крушении семьи, она с бесящей меня невозмутимостью отрезала: «Зарабатывай, милый».

Жизнь становилась невыносимой. С одной стороны, переполнен любовью к жене, казавшейся в столь драматической ситуации еще более желанной, с другой — захлестывала через край ревность. Я сознавал, что так долго продолжаться не может: либо в порыве гнева совершу с ней что-то ужасное, либо нам нужно немедленно разводиться.

Когда решительным тоном завел разговор о разводе, она удивленно посмотрела на меня и жеманно пожала плечами.

— Разве я даю повод, милый? — произнесла она с обескураживающей простотой.

Татьяна была по-своему права: веских доводов у меня не имелось, лишь домыслы. Решил проявить благоразумие и пока не поднимать шум вокруг наших семейных неурядиц, но себя обязал: застать супругу если и не во время любовных утех, то хотя бы наедине с кавалером, дабы засвидетельствовать факт недостойного поведения, который и указать в исковом заявлении в суд как причину для развода. Оставалось ждать и проявлять терпение.

Снедаемый жгучим чувством ревности, я терпеливо ожидал своего часа. И, кажется, он наступил.

По календарю — суббота. На улице — август месяц. Лето на закате, но все еще тщится выжать из себя последнее тепло и порадовать погодкой. Но в великолепных прическах берез уже появились модные прядки с золотистым отливом. Осень близка. В моем же сердце она властвовала давно. На душе сумрачно и тоскливо.

По тому, как Татьяна долго не появлялась из ванной, сделал вывод: она начала потихоньку собираться к кому-то в гости. Появилась у нее такая привычка — готовиться не спеша и продуманно. И я не ошибся.

Розовенькая, пахнущая душистым шампунем, в коротком халатике, перехваченном в талии пояском, она появилась из ванной и тут же сообщила:

— Сегодня у Верочки день рождения. Собираюсь на девичник.

— А Верочка разве не уволилась из вашего комитета?

Моя осведомленность явно повергла Татьяну в растерянность, но ненадолго.

— Уволилась, но приятельские отношения сохранились. Так что я приглашена. Извини, у нее действительно будут одни женщины. Не скучай, милый, жди моего возвращения, — и она соизволила чмокнуть меня в щечку.

Я больше не приставал к ней ни с какими вопросами и колкими замечаниями, старался выглядеть смиренным, этаким олухом, постоянно обманываемым женой. Но под личиной спокойствия кроил собственный план. Трудность заключалась в том, что я не только не знал адреса Верочки, в чем и супруга была уверена, но даже и ее фамилии. Вот последнее и надеялся вызнать с помощью небольшой уловки.

Татьяна крутилась перед трельяжем и явно была увлечена собой. Момент благоприятствовал. Покусывая яблоко, и полюбопытствовал самым что ни на есть умиротворенным голосом, который сумел выжать из себя:

— А Верочка носит свою фамилию или бывшего мужа?

Татьяна на миг замерла и помотала головой:

— Не знаю, а что?

— Уж больно она у нее какая-то странная.

— Обыкновенная, Мотовилова, — не заметила супруга подвоха.

— Вот я и говорю, деревенская какая-то фамилия, у комбайна мотовило есть, — блеснул я знанием сельской техники.

Можно было скрыто торжествовать. Все, что хотел, выяснил, а адрес — в этом был уверен — Татьяна едва ли назвала бы, к какому лукавству ни прибегай. А спросить в открытую — сразу заподозрит неладное и тогда моему плану не суждено сбыться.

 Супруга закончила свой туалет около четырех часов дня. Приоделась во все розовое, чем еще больше разожгла во мне ревностные и мстительные чувства. Критически осмотрела себя в зеркало, покрутившись перед ним и так, и сяк. Убедившись, видимо, в своей привлекательности, мило улыбнулась отражению.

— Не скучай, милый, — повторилась она, послав мне на прощание воздушный поцелуй.

— Попробую, — буркнул я.

Только Татьяна за порог, я — к телефонной книге. Волновался: неужто справочник не откроет мне нужной информации? «Деревенских» фамилий оказалось многовато, десятка полтора. Меня интересовали только женщины с именем на «В». Видимо, и впрямь удача в этот день решила побыть на моей стороне. Необходимую мне обнаружил сразу. Только вот принадлежал ли номер телефона разыскиваемой даме — еще предстояло выяснить.

Ответил женский голос.

— Это Верочка? — спросил я.

— Да, — подтвердила она.

— Та самая, которая работала в комитете по экологии? — уточнил я.

На мой вопрос она ответила своим:

— А кто спрашивает?

— Муж Татьяны Шустовой.

— А-а, это вы, Сережа! — появившаяся в ее голосе приветливость укрепила во мне надежду, что разговор у нас получится, причем на самой откровенной ноте.

— Разрешите поздравить вас с днем рождения.

Она рассмеялась, но как-то невесело, с печалью.