Чтение онлайн

— После того, как Валерий Васильевич отправился с вашей женой на прогулку, мы все время держались вместе. Мы были вместе до того самого момента, когда услышали истошный крик вашей супруги.

— И какой же надлежит сделать вывод? — спросил я.

— Не знаю, вам виднее, — она нервно развела руками.

— Он очевиден: если вы держались вместе, то стреляло в Окунева проникшее на дачу и не замеченное вами третье лицо, одетое, как и все приглашенные, в розовое платье. Потому-то и интересуюсь у вас: не преподносил ли еще кому-то ваш покойный шеф своей презент со значением?

— Я уже говорила, — она бурно жестикулировала. — Я не следила за ним, не знаю.

— Ну что вы так разволновались, Тамара, как будто сами стреляли в Окунева, — полезло из меня желание как можно крепче досадить этой женщине, как считал, виновнице всех моих бед.

— Не шутите, ради Бога, — отмахнулась она.

— Какие шутки, Тамарочка. Насколько я понимаю с ваших слов, вы сейчас принимаете дела, то есть вступаете в должность председателя по экологии, не так ли?

— Да, — подтвердила она, по-видимому, не замечая язвительности с моей стороны.

— Через вас скоро пойдут денежные потоки, и видимые, и тайные, в конвертиках. Под шуршание денежных знаков почувствуете себя на вершине блаженства и славы. Ради этого стоило не только жить, но и отобрать жизнь у другого, закрывающего путь к вершине.

Лицо Тамары стало пунцовым.

— Вы на что намекаете? — она поднялась и гневно сжала маленькие кулачки.

Пришлось встать и мне, вовсе не из-за угрозы быть битым дамой, а из понимания того, что больше никакой информацией мне здесь не разжиться.

— Вы успокойтесь, это не вывод и не констатация факта, это маленькое предположение, — оставил я за собой последнее слово. Пусть побесится.

Выйдя из подъезда, поднял голову и поглядел на освещенные окна Тамариной квартиры. Постоял в раздумье. Определенно она что-то не договаривала, скрывала. Психолог из меня никудышный, но и так было видно, как она нервничала. Ну, а уж мой беспочвенный намек поднял ее на дыбы, хотя могла бы при уравновешенном состоянии превратить все в шутку. О чем же она умалчивала? Что-то важное или малосущественное, имеющее отношение к чему-то сугубо личному? Заглянуть бы в ее думы. А еще лучше послушать разговоры с подружками по работе, вернее, подслушать.

Пришедшая мысль была из разряда заманчивых, но трудноосуществимых, и потому я кисло усмехнулся. «Не смейся, еще вернешься к ней, — пророчествовал сидевший внутри меня невидимый оппонент. — Сейчас Катя ничего новенького тебе не скажет, и упрешься ты в стену. Что тогда? Или придется махнуть на все рукой, или примешься воплощать эту трудноосуществимую идею. Может быть, тогда и приоткроется дверь, ведущая к познанию истины».

Спорить с самим собой не стал. Все еще надеялся, что секретарша Окунева выдаст мне что-то заслуживающее внимания. Рискнул даже отправиться к ней в столь поздний час, благо адрес имелся. Его обнаружил в записной книжке супруги рядом с номером телефона. Риск оправдался наполовину. Поднятая с постели молодая особа разговаривать со мной пожелала и даже была временами чересчур словоохотливой, но поведать чего-то стоящего не смогла.

Ночью не помогало даже снотворное. Ворочался с боку на бок, нервничал, обливался потом. Вконец измученный, принимал душ и опять ложился. Но стоило лишь закрыть глаза, появлялась Татьяна, кроткая, молчаливая, с печальным взглядом, Я сердито сопел, но уже не проклинал предавшую меня. Она уже виделась жертвой, а значит, моя душа потихоньку избавлялась от гнева и наполнялась терпением и великодушием.

Меня вновь срочно затребовало начальство. Поднимаясь на этаж выше, я был на все сто процентов уверен: вызывали опять в связи с происшествием на даче, ибо таким повышенным вниманием руководства прежде не пользовался.

Полковник сурово взглянул на меня и, даже не предложив присесть, начал:

— Это ты что же, Шустов, самодеятельностью занимаешься?

Я удивленно уставился на начальника райотдела милиции.

— Не строй глазки. Кто тебя уполномочил проводить собственное расследование?

Тут только дошло, что конкретно ставилось мне в вину. Видимо, кто-то из девочек, имея связи, пожаловался. Наверняка Тамара, уж очень я распалил ее в конце нашего разговора.

— Никто, — промямлил я, как проштрафившийся школьник.

— А чего же дознание проводишь, у тебя что, своих дел мало?

— Так она все-таки жена мне, — оправдывался я. — Должен же я помочь ей избавиться от надуманного обвинения.

— Ну да, от надуманного, — полковник бросил на стол ручку, которой собирался что-то писать или подписывать. — Пистолетик-то у кого находился? И, заметь, отпечатки пальцев на нем только твои и твоей супруги.

— Уверен, не она стреляла, — и я, как в молитвенном экстазе, приложил руки к груди.

— Тогда, может, скажешь кто? — усмешка полковника отдавала ядом.

В который раз возникало желание рассказать про неизвестную женщину в розовом и в который раз оно моментально исчезало. Нутром чувствовал: не поверит, подумает, что выгораживаю жену и себя.

— Так вот, Шустов, — полковник прихлопнул ладонью по столу, — предупреждаю тебя в последний раз: не мешай расследованию, займись своим делом.

Сказать, что указание начальства я принял как руководство к действию, было бы преувеличением. Своими делами я, конечно, занимался, насколько был способен при своем раздвоенном состоянии, но авантюрная мыслишка, однажды пришедшая в мою голову, все сильней отравляла сознание. А после кратковременного свидания, что мне устроили по звонку свыше, она уже приобрела роль главенствующей.

Татьяна выглядела поспокойней, чем в предыдущий раз, глаза смотрели с надеждой. Но ничего радостного сообщить ей не мог. Наш разговор крутился в основном вокруг сына. Мы оба словно боялись коснуться щепетильной темы, дабы не нарушать только что сложившееся в наших отношениях хрупкое равновесие.

В комнату свиданий заглянули и напомнили о времени. Пора прощаться. В ее глазах — отчаяние. Оно росло, и казалось, сейчас раздастся крик сродни предсмертному. Я поспешил предотвратить этот взрыв переживаний: взял ее руки в свои, прижал к груди, приложился к ним губами.

— Верь мне, я его найду.

Произнесенные полушепотом слова были клятвой, рожденной порывом, но уж никак не рассудком.

Твердых версий у меня не имелось, так, домыслы, причем без единой улики, за которую в безысходности можно было бы ухватиться. Но все же одно предположение казалось перспективным, и я не раз в мыслях возвращался к нему. Наверняка кто-то жаждал смерти Окунева, стремясь таким образом извлечь что-то прибыльное для себя, но я никого из людей того круга не знал, хотя одно лицо, знакомое мне, явно поимело выгоду от кровавого события. И та ядовитая шутка, которой уколол Тамару во время нашего последнего разговора, приобрела для меня совершенно иной смысл. Именно новоиспеченная подруга жены имела больше повода для радости, нежели для печали после убийства своего шефа. Конечно, нельзя уверять, что она лично наняла киллера, дабы занять денежный пост, скорее, тут могли соприкоснуться интересы дамы с интересами каких-то криминальных структур и те расчистили путь к власти нужному человеку.