Чтение онлайн

У меня было еще много работы… Вечные куски «Верного»… запаздывающие посылки и писанина для Прованса… А затем, к одиннадцати часам, я опять выходил к Аркам… Это было занятное время… В нашей округе было полно шлюх… все проститутки, по двадцать монет… и даже еще дешевле. Они меня хорошо знали… Попадались довольно веселые… Я прятал их во время облав… Они скрывались среди досье и сидели, глотая пыль… Пережидали, пока легавые не уйдут подальше… Мы весело трахались в «Уголке вкладчика»… У меня было право на любую задницу… и все благодаря моему зрению, потому что в самые критические минуты я хорошо видел все подходы с антресолей… Когда я замечал, как подкрадываются шпики… Они все прятались за дверцей… Я был как вождь племени! Хранил полное молчание… Это было незадолго до полуночи, когда ожидали полицейского… В хаосе второго этажа у меня часто скрывалась целая дюжина девочек… Лампу гасили… Нельзя было и пикнуть… По плитам раздавались глухие шаги… Было страшно… Они съеживались, как крысы, по углам… Потом наступала разрядка… Самым интересным были истории… Они знали о Галереях все… все, что там замышлялось, все спекуляции… под арками… в каморках… в задних помещениях магазинов… Я узнал все о торговле, обо всех, кого трахали в задницу… обо всех выкидышах… всех рогоносцах в округе… Вот так однажды, между одиннадцатью часами и полночью, я узнал все о де Перейре, о том, как этот поганец ходил, чтобы его выпороли в «Этрусских воротах», что в аллее напротив… почти у выхода из «Француза»… что он любил жесткие истязания… было слышно, как он ревет за бархатными занавесками… каждый раз это стоило ему 25 монет… дорого!.. еще бы!.. Нередко случалось, что он принимал по три порки, удар за ударом!..

Я тоже ревел, когда слушал подобные россказни!.. Я понял теперь, почему у него никогда не было аванса… ведь это из-за «взбучек» и бегов денег всегда не хватало!.. Удивляться было нечему!..

Лучше всех рассказывала Виолетта, уже немолодая девица с севера, всегда с прической, тройной шиньон уступами с длинными шпильками «бабочками», вся рыжая, ей, должно быть, уже стукнуло сорок… Всегда в короткой черной юбке, в обтяжку, с крошечным розовым передником и в высоких узких ботинках на шнуровке с каблуками «катушками»… Меня она любила… Всех разбирала икота, когда ее слушали, – так замечательно она изображала… У нее всегда были новости… Еще она хотела, чтобы я ее трахал… Она называла меня своим «ебарем»… Она все время говорила о Руане! Она провела там в одном и том же доме двенадцать лет, почти безвыходно… Когда мы спускались в погреб, я зажигал свечу… Она пришивала мне пуговицы… Я ненавидел это занятие!.. Они у меня часто отскакивали от напряжения, когда я толкал ручную тележку… Я мог пришивать что угодно… только не пуговицы… никогда!.. Я не выносил их… Она хотела купить мне носки… Она вообще хотела, чтобы я стал щеголем… Я уже давно их не носил… де Перейр тоже, если быть объективным… Уходя из Пале-Рояля, она поднималась на Вилетт… весь долгий путь она проделывала бегом… Там были пятичасовые клиенты… Там она еще неплохо зарабатывала… Она не хотела сидеть на одном месте… Периодически, несмотря ни на что, она проводила месяц в больнице… Она присылала мне оттуда открытку… Она очень быстро возвращалась! Я узнавал стук ее каблуков по плитам… У нас с ней были прекрасные отношения почти два года… до отъезда из Галерей… Под конец она стала ревнива. У нее начался климакс… И испортился характер…

В сезон мы набирали много овощей… Я делал из них жардиньер [114] с ломтиками сала… Он привозил салат и фасоль целыми корзинами! из Монтрту!.. А также морковь и репу, пучками и охапками, и даже горох…

Куртиаль очень любил блюда с «подливой». Я изучил все это по кулинарной книге… Я постиг всевозможные рагу и все способы вызывать отрыжку. Это было очень удобно… Я этим еще долго пользовался. У нас в гимнастической зале позади лавки была мощная переносная печь «Сульфидор», на очищенном газе, правда, немного взрывоопасная… Зимой я готовил жаркое с овощами… Я сам покупал мясо, маргарин и сыр… Выпивку же доставал каждый по очереди…

Виолетта очень любила пожрать ночью… Она обожала холодную телятину с хлебом… Но все это стоило довольно дорого… А денег и так не хватало!

Напрасно я успокаивал себя… Самого худшего избежать не удалось… Нужно было приступать к подготовке «Конкурса на вечный двигатель». Он должен был сразу же разрешить все наши проблемы… Мы рассчитывали на незамедлительную отдачу. Ярмарка должна была состояться на мосту!.. 25 франков за вход и право принять участие в испытаниях… Первая премия в двенадцать тысяч монет присуждалась «Большим жюри из самых авторитетных мировых знаменитостей»! Была и еще одна премия, поощрительная грамота… с учетом суммы в 4350 франков, конкурс был задуман с размахом!..

Желающие принять участие появились сразу же!.. Целый поток!.. Наплыв!.. Настоящее нашествие!.. Чертежи!.. Пасквили!.. Чрезвычайно подробные исследования!.. Диссертации с эскизами… Наше питание сразу же улучшилось! Но радоваться было еще рано! О! конечно!.. Я не сомневался, что мы еще пожалеем об этой затее!.. Я не ждал ничего хорошего от будущего… и все это было совсем не смешно!.. Нам еще дорого придется заплатить за купюры, оказавшиеся у нас в руках!.. Эти две… три… возможно, пять тысяч… радужные мечты!.. Я не сомневался, что все это опять обернется для нас самым подлым образом… и долго ждать не придется.

Макетов этого возможного двигателя было полно, на любой вкус… были представлены все существующие тенденции. Насосы, динамические маховики, космические и земные патрубки, балансиры для якорей… калориметрические маятники и отражатели радиоволн… Можно было ткнуть наугад и точно найти именно то, что надо… Под конец пятнадцатого дня начали появляться бесноватые подписчики! они сами! лично!.. Хотели узнать все новости… С началом «Конкурса» их жизнь остановилась. Они осадили наш домишко… И толпились перед дверью… Куртиаль вышел на порог и произнес длинную речь… Он сообщил им, что мероприятие откладывается на месяц… Объяснив это тем, что один из наших вкладчиков, гуляя по Лазурному Берегу, сломал себе плечевую кость… но скоро его вылечат… и он приедет и привезет нам деньги… Все уже готово… только небольшая загвоздка… Неплохо придумано… Они ушли… но страшно обозленные… Они очистили нашу витрину… Они изливали желчь всюду… даже самые солидные из них… похожие на головастиков… Воистину это было гнусное стадо очень опасных маньяков, которых Куртиаль потревожил… Он сам это прекрасно понимал… Но он не хотел в этом сознаваться… Вместо того чтобы признать свою ошибку, он срывал злобу на мне…

После завтрака, ожидая, пока я передам ему кофе, он выдавливал у себя на лице угри, они выходили, как червячки, потом он давил их у себя между грязными и острыми ногтями… Вместо носа у него было нечто, напоминающее маленькую цветную капусту… сморщенную, подрумяненную… червивую… Более того, он, кажется, увеличивался… Я делал ему замечание.

Попивая кофе, мы ждали, что опять появятся лихорадочно возбужденные маньяки и начнут оскорблять нас и осыпать угрозами… биться в припадке… и изображать из себя невесть что… А пока Куртиаль принимался за меня… Он всячески старался меня унизить… Надо думать, это приносило ему облегчение… Он заставал меня врасплох… «Как-нибудь, Фердинанд, мне нужно будет объяснить тебе некоторые основные траектории… и главные эллипсы… Ты совсем не знаешь больших Близнецов!.. и даже Медведицу! а это самое простое!.. Я заметил это сегодня утром, когда ты говорил с тем молокососом… На тебя было жалко смотреть!.. Кто бы мог подумать!.. А если однажды кто-нибудь из наших подписчиков придет и спросит тебя, между делом, к примеру, о Зодиаке?.. его характеристиках?.. Или о Стрельце?.. Что ты сможешь ответить? Ничего? или почти ничего? Во всяком случае, не так уж много… И мы будем дискредитированы, Фердинанд! А ведь нам покровительствует сам Фламмарион!.. Да! Так и будет! Это не лезет ни в какие рамки! Твое невежество! Что такое небо? Дыра!.. Пустое место для тебя, Фердинанд! И не больше! Вот! Что такое небо для Фердинанда!» Тут он хватался за голову руками… И начинал раскачиваться из стороны в сторону, не отпуская ее… как будто эта новость настолько болезненна для него… что он не может этого вынести!.. Он испускал такие вздохи, что мне становилось не по себе.

«Но сперва о самом главном! – вдруг резко говорил он мне… – Слышишь, передай-ка мне двадцать досье! Любых! Давай! Я хочу просмотреть их сейчас же… Завтра утром я сделаю заключения! Нужно когда-то начинать, черт возьми! Пусть меня особенно не беспокоят! Повесь на двери табличку! „Заседание комитета по премиям“!.. Я буду на втором этаже, ты слышишь?.. Погода хороша, ты можешь прогуляться к этому Трахонье!.. Спроси у него, как насчет нашего приложения?.. Иди мимо „Смуты“. Но не входи! Чтобы тебя не засекли! Только загляни в маленький зал, не видно ли Намедни?.. Если он уже ушел, спроси у мальчика, но только от себя!.. Ты слышишь? Я тут ни при чем!.. Сколько взяла Сибирь в воскресенье в „четвертом“ накануне розыгрыша Большого приза? Когда будешь уходить, старайся не идти мимо кафе! Проскользни улицей Далайрак!.. И главное, пусть меня не беспокоят! Меня нет здесь ни для кого! Я хочу поработать в тишине и покое!..» Он поднимался наверх и запирался в своем «тунисском» кабинете. Он был сыт. И я был уверен, что он будет храпеть… А у меня были еще адреса комитетов… надо было закончить эту дребедень… Я покидал контору и устраивался под деревьями напротив… Хорошенько спрятавшись за киоском. У печатника мне было нечего делать… Я заранее знал, что он мне скажет… У меня были дела поважнее. Две тысячи этикеток и все полосы, которые нужно заклеить, для следующего номера, если печатник его не возьмет!.. А это вполне могло случиться!.. В прошлую пятницу с помощью «Конкурса» ему удалось вернуть часть денег… Но мы были должны ему гораздо больше! По трем счетам!.. и еще за газ за два месяца… и особенно за перевозки…

Пока я находился в своем укрытии, я видел, как издалека подошел целый кортеж участников… Они все устремились к конторе… Они толпились перед витриной… и яростно трясли дверь!.. Я унес с собой ручку… Они хотели все разнести… Толкаясь… Они обменивались возмущенными репликами… Они стояли очень долго… и гудели перед дверью… На расстоянии в четыреста, пятьсот метров я слышал жужжание… Я не шевелился… не высовывался… А то они обрушились бы на меня, как смерч!.. И разорвали бы меня на части!.. До семи часов вечера появлялись все новые и новые участники… А тот урод наверху, в своей берлоге, должно быть, все дрых… Если он, конечно, еще не смылся… через боковую дверь на улицу…

В конце концов, спешить было некуда… и я мог немного поразмышлять… Прошло уже несколько лет, как я ушел от Берлопа… А малыш Андре… Этот отвратительный сопляк, наверное, уже вырос!.. Он, должно быть, снова ишачит где-нибудь у других хозяев… Скорее всего, он уже забросил ленты, а ведь мы часто собирали их вдвоем… Мы сидели на скамейке слева от бассейна… в ожидании полуденного выстрела пушки… В то время мы оба еще были учениками, но это было уже давно… Черт побери! Как быстро взрослеют мальчики! Я оглянулся по сторонам в надежде увидеть малыша Андре… Кто-то говорил мне, что он больше не работает у Берлопа… А служит в «Сантье» [115] … Он перешел в разряд «юношей»… Порой мне казалось, что я вижу его под Арками… Но нет!.. Это был не он!.. Может быть, он изменил прическу?.. Я хочу сказать, у него волосы уже не стоят ежиком, как тогда… Может, и тетки его уже нет?.. Он все время бегал куда-то после обеда!.. поразвлечься… Наверное, я его больше никогда не увижу… он исчез навсегда… телом и душой, о нем теперь можно только рассказывать… О! это ужасно… Даже в молодости, когда впервые замечаешь… как теряешь близких людей… друзей, которых больше никогда не увидишь… никогда… которые исчезают, как сон… и все… ничего не остается… когда-нибудь и ты так исчезнешь… когда-нибудь, пусть не очень скоро… Но обязательно… растворишься в этом нескончаемом потоке вещей, людей… дней… превращений, которые ни на секунду не останавливаются… И ты не увидишь больше даже всех этих скотов, всех этих зевак, весь этот сброд, скучающий под Арками в своих пенсне с зонтиками и маленькими собачками на поводке… Они уже удаляются… Растворяются во сне вместе с остальными… все… они сейчас исчезнут… Это было невыносимо грустно… Более того, подло!.. В чем виноваты эти люди, бегущие вдоль витрин?.. Во мне поднималось непреодолимое желание… я едва сдерживался, чтобы не выпрыгнуть из своего укрытия… и не встать перед ними… заставив их вздрогнуть… Схватить их за одежду… бредовая мысль… чтобы остановить их… чтобы они не уходили!.. Чтобы они так и застыли там!.. раз и навсегда!.. Я больше не мог видеть, как они уходят!

Два или три дня спустя Куртиаля вызвали в комиссариат… Явился посыльный… Это случалось довольно часто… Было немного неприятно… Но всегда все улаживалось… На всякий случай я тщательно почистил его костюм… Он слегка завернул свои манжеты… Он не сомневался, что ему удастся оправдаться… Его долго не было… Обычно он возвращался сияющим… Он приводил их в замешательство… Своим знанием законов… всех малейших тонкостей и деталей… Но на этот раз… все оказалось гораздо серьезнее!.. Дело не хотели прикрывать!!! Эти ублюдки с «Вечным двигателем» не давали покоя комиссарам… Один, с улицы Фран-Буржуа, получал по двенадцать жалоб в день!.. Другой комиссар с улицы Шуазёль вообще был вне себя… Его совершенно довели!.. Он угрожал обыском… Тот, что был до него, в январе, был гораздо сговорчивее, но его перевели в Лион… Этот же оказался настоящим дерьмом. Он предупредил Куртиаля, что, если мы будем продолжать наши махинации с «Конкурсом», он выдаст ордер на обыск!.. Он явно хотел выслужиться… Он прибыл сюда черт знает из какой дыры!.. Его переполняла жажда деятельности!.. Это именно он сбивал с толку нашего печатника! Он только и думал, как бы нас опустить!.. Телефон больше не работал. Его отключили, мне нужно было сходить на почту… Он молчал уже три месяца… Изобретатели-жалобщики должны были являться лично… Переписку мы больше не вели… Мы получали слишком много писем!.. Эти юридические дрязги вконец подорвали наши нервы… Мы только вытаскивали купюры из конвертов… А остальное выбрасывали… Нам было не до них!.. Мы были напуганы не на шутку!..