Чтение онлайн

Валентина задумчиво протянула:

– Я Нелличку до шестого класса за руку в школу водила, – она спохватилась, потянулась к Аделии и ласково похлопала ее по руке: – Но вы абсолютно правы, это не была норма, и, признаться, Нелличка очень комплексовала из-за этого. Мы даже ссорились. Но мне нравится, как вы говорите, сразу ясно, что сталкивались с проблемой не понаслышке, – Валентина подалась вперед, устроилась удобнее, подсунув под бок диванную подушку.

– Да, бывало и такое.

Здесь Аделия не солгала: как владелица салона магии, она не раз слышала душераздирающие истории семей, в которых что-то пошло «не так». Сбившиеся с пути дети, мужья и жены, сестры и братья: миллионы ошибок, которые складывались в уродливый узор сломленных судеб. И отдельная в них категория – дети, судьбы которых сломали близкие.

Валентина протянула руку и похлопала руку Аделии:

– Я уверена, что вы отличная мать…

– Надеюсь… Но согласитесь, когда ты ждешь ребенка, ты все представляешь иначе. Тебе кажется, что у тебя-то уж точно хватит сил и на заботу о ребенке, и о муже, и об уюте дома… И тебе рисуется красивая картинка из каталога, ничего общего не имеющая с реальностью…

– А в реальности: хронический недосып, сопли, вечный бардак дома, – Валентина понимающе усмехнулась, – как я вас понимаю, Адочка… И это все гораздо сложнее переносится, когда быт сваливается целиком на тебя.

Аделия покачала головой и вздохнула с осуждением:

– Вот вы опять… У Макса обязательства, он такой человек, что не может их отставить… Я знала, за кого иду и в целом не осуждаю… Просто… – Она сделала глубокий вздох: – мы так долго планировали этот отпуск, что стало очень обидно, что он все-таки сорвался.

Непрошенная слеза мелькнула в уголках глаз, Аделии пришлось перевести дыхание, чтобы позволить ей высохнуть прежде, чем она предательски скатится по щеке. Но от Валентины она не ускользнула. Женщина проворковала:

– Ну-ну, не корите себя… Наш век очень короток, не стоит тратить его на сожаления. Если вас все устраивает, вы довольны браком, но нет смысла себя терзать. Нужно улыбнуться и нести свой крест так красиво, как это позволит воспитание.

Она улыбалась, разглядывая гостью.

– А вам, вам в браке всегда все нравится? – спросила девушка.

Перевести разговор на столь личную тему она бы не решилась с кем-то другим, но Валентина настойчиво предлагала роль наперсницы. А наперсничество – игра обоюдоострая. Нельзя безнаказанно выведывать чьи-то тайны и раздавать непрошенные советы, не получив в отместку личный и бестактный вопрос.

– Не всегда и не все, – отозвалась Валентина, не моргнув глазом. Очевидно, вопрос ее ни капли не смутил.

Отвлечь от собственных проблем и заняться чужими – лучший способ вернуть самообладание. И Аделия отдалась ему с головой:

– И каково это? Прожить в браке… сколько? Десять? Двадцать?

– Тридцать шесть лет, – Валентина многозначительно подняла вверх указательный палец. – И было бы больше, если бы не его гипертония. С инсультом не поспоришь…

Она горестно вздохнула и заметно потускнела.

– Простите, – Аделия с ужасом почувствовала, что сделала больно. – У меня и в мыслях не было…

– Ничего-ничего… Это все почти далекое прошлое… – Валентина отвернулась к окну, задумчиво помолчала. – Мы поженились еще студентами, всегда вместе. Знаете, вот это новомодное у нынешней молодежи? «Время на себя»? – она резко повернулась, в ее глазах блестели слезы.

Аделия кивнула. Она прекрасно понимала, о чем говорит соседка. Сама испытывала потребность в этой капельке эгоизма, когда ты предоставлен только себе и больше никому. Как в старом, еще черно-белом фильме «хочу халву ем, хочу – пряники». Смешно, но после замужества этого «времени на себя» вообще не стало: то твое время принадлежало то мужу, то работе.

Валентина, между тем, продолжала:

– Так вот мы с Вадимом Андреевичем, как нитка с иголкой, всегда вместе. Он на службу, я – на работу, тут ясно, порознь. Вечером он за мной заезжал, и мы ехали домой. Вместе. Готовили ужин. Вместе. Ужинали, смотрели кинофильм, читали книгу, гуляли – вместе, всегда вместе… И в голове не укладывалось сказать: дорогой, я от тебя устала, хочу побыть одна. – Она театральным жестом воздела руки к потолку, словно призывая его в свидетели. – Это ж катастрофа! Это оскорбление!

– Разве?

– Конечно! – Валентина раскраснелась. Ее полное лицо еще сильнее округлилось, налилось силой и уверенностью в собственной правоте. – Если тебе требуется «время на себя», значит, нет семьи! Любви нет, вот что это означает!

Аделия чувствовала ее правоту, но не могла ее принять.

– А как же личные границы? Собственное «я»?

Валентина фыркнула:

– Разговоры для слабаков, вот что это! Нет в семье личных границ, личного пространства, личного времени – и время, и пространство, и границы, и цели, скажу я вам, все общие! Об-щи-е! – она уверенно хлопнула себя по колену.

Аделия покачала головой:

– Вот вы говорите «общие», а ваша дочь с вами почти не бывает. И на море, и в столовой, и в кафетерии вы всегда одна. И даже сейчас, с вами не ваша дочь, а я, совершенно чужой человек.

У Валентины лицо стало рыхлым и отекшим, губы дрогнули. В одно мгновение она будто бы сдулась, ее черты потускнели.

– У Неллички своя жизнь, но я не перестаю ее любить.

– Вот именно. Ваша дочь, очевидно, свои личные границы устанавливает, а вам приходится их соблюдать. Так что все общее – лишь в меру общее. Нельзя растворяться в человеке, даже если это – самый близкий на свете человек. Это я вам как психолог говорю… Это очень важно – свободно дышать рядом с близкими, если вы понимаете, о чем я говорю!

Аделия чувствовала, что разгорячилась, и вероятно, наговорила лишнего. Непрошенные советы – худшее, что она могла предложить соседке, уже натерпевшись их от нее.

Валентина, между тем, собралась.

– Вы сказали жестокие вещи, Ада, – прошептала она.

– Простите. Я не хотела вас обидеть, – Аделия отвела взгляд и взяла в руки трубку радионяни. – Как бы мы по-разному не смотрели на семью и ее крепость, мы обе одни этим вечером. Так что в этом споре, очевидно, правых нет.

Она поднялась.

– Я все-таки пойду, сердце не на месте, – она сделала неопределенный жест и кивнула куда-то за дверь. – Спасибо за компанию, очень хорошо поболтали…

Когда она выходила, Валентина спохватилась:

– Мороженое и пирожное! Вы не притронулись к ним!

Она вскочила, хотела предложить их Аделии, но та протестующе вскинула руки:

– Нет-нет, вы выпьете чаю с дочерью, когда она вернется, и пирожное окажется очень кстати, поверьте мне! А мне уже стало лучше, поговорить, действительно, было отличной идеей. Спасибо вам!