Чтение онлайн

– Мальчики, прекратите! – испуганно завизжала Силантьева, будто не сама была виновата в происходящем, но те уже ничего не слышали и не видели, с каждой секундой разъяряясь только сильнее.

Соня тоже кричала, даже пыталась ухватить то одного, то другого – за руки, за одежду. Но ее чуть не сбили с ног. Да точно бы сбили, если бы она вовремя не отпрянула прочь под новую порцию Валиных визгов.

То ли почувствовав, то ли услышав шум, примчались остальные: Киселев со Славиком и, конечно, Дмитрий Артемович с Настей.

– Что тут происходит? Максим! Демид! – бросились к дерущимся.

Тренер вцепился в Демида, Настя с Киселевым – в Рыжего, вместе пытаясь растащить их в разные стороны. Но те только отпинывались.

И тут появилась Кошкина – а ведь никто даже не заметил, что она куда-то исчезала, – с котелком, доверху наполненным водой. Решительно приблизилась к дерущимся и разнимающим, с размаху выплеснула все, до последний капли, не заботясь о том, что досталось не только Рыжему с Демидом. Зато и подействовало – на всех.

Дмитрий Артемович, Настя и Киселев просто отскочили, а Рыжий с Демидом наконец-то отпустили друг друга и раскатились в стороны, сели, отфыркиваясь.

– Дебил! – воскликнула Яна, неизвестно кого из двух имея в виду, и тут раздался победный возглас Силантьевой:

– Что я говорила!

Она, как оказалось, тоже не теряла зря времени. Воспользовавшись тем, что никто на нее не смотрел, устроилась перед Сониным рюкзаком, запустила внутрь руку и вытащила из него на свет тетрадь без обложки, немного обгоревшую по краю.

– Вот! Здесь он, дневничок.

Соня изумленно наблюдала за Силантьевой, а Кошкина…

Кошкина подскочила к Вале, вырвала тетрадку из ее рук и, ни на кого не глядя, метнулась к двери, пулей вылетела из комнаты, потом из корпуса, промелькнула за окном.

– Та-ак! – протянула Настя, громко выдохнула. – Если честно, мне уже надоело. И этот дневник, и то, как вы себя ведете. Да сколько можно? Мы всего три дня в походе, а вы уже как дикие звери. То истерики, то драки. А дальше что? Убивать друг друга начнете? Да что ж вы за люди такие? Только небо зря коптите. Да без вас…

Она не договорила, безнадежно махнула рукой и тоже двинулась к двери.

– Насть! Ну, Насть! – предсказуемо бросился за ней Дмитрий Артемович. – Ты вот тоже перегибаешь.

Силантьева наклонила голову к плечу, растянула уголки рта в улыбке, пропела с притворным умилением:

– Ну что, Сонечка, натворила дел?

– Я… – начала Соня, но голос дрогнул и сорвался, и теперь уже она устремилась прочь, подальше отсюда.

Она же не брала. Точно не брала. Не вставала ночью, не шарилась по чужим рюкзакам. И даже во сне так сделать не могла. Она не лунатик и не сумасшедшая.

Но тогда получалось – это Силантьева все подстроила. Сама же ночью залезла в подружкин рюкзак, сама же вытащила дневник, прекрасно зная, как Кошкина носится с ним, а потом подсунула его Соне. Оттого и была настолько убежденной в своей правоте, а не потому что видела.

Но в подобное тоже верить не очень-то хотелось. Подло же. А главное, не совсем понятно, зачем Силантьевой это понадобилось – подставлять, наговаривать. Ну что ей Соня такого сделала? Она же с Валей лишний раз даже не общалась и вообще старалась не связываться, хотя та не упускала случая ее зацепить. Как тогда, придумав нелепую дневниковую запись и нарочно упомянув букву «Д» или предложив умыться волшебной водичкой.

– Сонь! – нагнало ее.

Опять этот Рыжий! Ему-то что надо? Вот же привязался.

Правда, он и заступился, ни секунды не раздумывая, когда Демид ринулся обыскивать ее рюкзак.

Вот этого она тоже никак не ожидала и даже слов не находила, чтобы точно определить, что она почувствовала. Нет, не то, что ее предали, а то, что она сама… ну в лучшем случае наивная дурочка, а в худшем – полная, невероятная, непередаваемая ДУРИЩА. Потому что Демид относился к ней даже не как просто к знакомой девочке, а все равно что к абсолютно ничего не значащей детали пейзажа, к пустому месту.

– Сонь! – прозвучало уже совсем близко.

Да что ж ему надо?

Она остановилась, развернулась резко, бросила зло:

– Чего тебе?

Рыжий не обиделся и не рассердился, дернул плечом, произнес негромко, но спокойно и твердо:

– Я знаю, что это не ты.

Зато Соня по-прежнему злилась, никак не могла взять себя в руки и успокоиться. Еще и он со своим сочувствием, от которого легче не становилось, а наоборот, глаза только сильней щипало. Вот и не получалось говорить нормально, а только огрызаться и кричать.

– Откуда?

– Просто знаю, – заявил Рыжий все так же убежденно и твердо. – Ты бы так никогда не сделала. – И неожиданно предложил: – Хочешь, я Кошку найду и с ней поговорю?

Соня даже вскинулась удивленно:

– Зачем?

– Ты же переживаешь, что она думает на тебя, – пояснил он.

Ну наверное, ну переживала, ну может. Только сама не осознавала, пока Рыжий не сказал. Но разве это важнее и значимей подставы Силантьевой, предательства Демида? Ну что ей какая-то задавака Кошкина?

Соня так и ответила:

– Да с чего ты взял? Мне плевать. На всех плевать.

А Кошка пусть и дальше носится с этим дурацким дневником. Если он ей дороже людей.

Яна и носилась. Точнее, уже сидела в той самой беседке недалеко от игровой площадки, сжимая в руках обгоревшую тетрадь. И думала.

Может, и правда сжечь дневник ко всем чертям? Как Настя хотела. Или забросить куда подальше, чтобы больше никто не нашел? Потому что реально одни неприятности от него.

Кошкиной даже стыдно было, что бросалась на людей, как больная. И все из-за подобной фигни. Еще и выговаривала Вале, что та ведет себя как истеричка. А сама-то? И скорее всего, именно Силантьева стянула из рюкзака дневник, но только чтобы подсунуть его Соне.

Вот же дурында. Неужели действительно считала, что никто не догадается, что все поверят. Но, похоже, поверил только один. И то потому, что полный идиот.

Яна повертела в руках тетрадь, вздохнула, в очередной раз прикидывая, что с ней делать. На самом деле выкинуть? Или все-таки дочитать?

Непрочитанного не так уж и много осталось, и жутко интересно – правда в дневнике написана или чистая выдумка? А может, и то и другое сразу. Как-то уж слишком много совпадений: и мертвая чайка, и то, что нормальный лагерь почему-то закрыли, и предупреждения бывшего директора, даже его слова про психопата. Явно же и здесь говорилось о чем-то подобном.