Смерть в пионерском галстуке
Шрифт:
– Да, может, он давно здесь лежит? – возразила инструкторша. – На нем ведь не написано, что он директорский. В деревнях такой наверняка у каждого второго. Уходим! – с напором повторила она, сделала приглашающий жест рукой. – Вперед!
Соне почему-то показалось, что Настя не столько злилась, сколько и правда встревожилась. Потому она и двинулась послушно, вернувшаяся от дома Кошкина – за ней.
– Максим, особое приглашение нужно? Или готовишь новую шуточку?
Рыжий обиженно скривил рот, но тоже направился к проходу.
Когда вернулись в лагерь, остальных там еще не было. Видимо, слишком хорошо оказалось на речке.
– Пойду за ними схожу, – сообщила Настя, – а вы пока костер разведите и воды наберите. – И ушла.
А они скорее ломанулись в корпус. Кошкина спрятала там дневник – среди мусора в кладовке. Достала, стряхнула налипшую грязь и пыль, открыла, нашла нужную страницу:
«17 июня
Синичкина и Митрохин, когда вожатые после отбоя ушли на планерку, слиняли в лес. Наверняка лизаться. Еще один повод показать, что они старше остальных на целый год. Как будто умение целоваться – какое-то особое достижение. Считают, что такие взрослые, а сами просто испугались. Потому что, если их застанут за таким занятием… а-а-а, даже представить страшно.
Вернулись они через час. Перепуганные, грязные и в порванной одежде, словно их драл кто-то. Никита даже не сообразил, что тоже завалился в комнату девочек, реально в шоке был. Сполз по стене, лицо руками закрыл и все никак не мог отдышаться. А Алла залезла на кровать и одеялом с головой укрылась. Все начали спрашивать, что случилось, а они молчали. Так и сидели, пока Степнова за Ксюшей не сбегала.
Ксюша, как зашла, сначала крик подняла: «Что это за ночные похождения? Неужели вам совсем доверять нельзя и оставлять без присмотра? А еще первый отряд, самые старшие!» А они, по-моему, ее даже не слышали. Совсем были в неадеквате. Тогда она разохалась, кое-как стащила с головы Синичкиной одеяло, обняла и стала по спине гладить. Я только тогда поняла, что Алла плачет. Слезы текут, плечи трясутся, и ни единого звука. Как будто она немая. Даже жутко стало. И почему-то холодно. Как той ночью, когда кто-то в наше окно заглядывал. Тоже захотелось под одеяло забраться. Но тут Синичкина заговорила».
Глава 18
Двенадцать лет назад
Ася спрятала дневник под подушку, чтобы никто посторонний нос не сунул, и прислушалась к сбивчивому рассказу Аллы. Та все никак не могла успокоиться, без конца твердила о каком-то жертвоприношении.
Будто они с Никитой наткнулись в лесу на поляну, а на той огромный камень, и какие-то люди в балахонах сначала ходили вокруг него и то ли выкрикивали что-то, то ли пели. А потом привели Сергея, вожатого из второго отряда. Тот выглядел каким-то безропотным и послушно выполнял все, что ему говорили. Встал на колени перед этим камнем…
А что было дальше, Синичкина и Митрохин не узнали. Потому что их заметили. Или им показалось, что их заметили. Те, в балахонах, внезапно замерли. Один вытащил огромный нож, занес над Сергеем, но в последний момент повернулся прямо в их сторону. А потом совсем рядом хрустнула ветка, и Алла с Никитой ждать не стали, ломанулись через лес, не обращая внимания ни на темень, ни на густые заросли.
Но Ксюша заявила, что это полный бред, что они просто сами себя перепугали, нафантазировали, не разобравшись – а нечего ночью по лесу болтаться! Хотя и пообещала, что утром обязательно доложит начальству и кому положено сходят, проверят. Потом потащила Аллу умываться, а Никита сам наконец-то сообразил, где находится, обвел девчачью спальню мутным взглядом и вышел, пошатнувшись.
Ася зевнула. Глянула на часы – уже давно за полночь перевалило, а подъем в полдевятого. Только как теперь заснуть? Ведь не свалишь, как Ксюша утверждала, исключительно на разыгравшуюся фантазию. Или на то, что Синичкина с Митрохиным, пока гуляли, мухоморов наелись. Или что они от любви окончательно свихнулись.
Пусть их рассказ и звучал достаточно бредово, но что-то внутри упрямо попискивало, предупреждая: дело не в мухоморах, не в гормонах, не в накрученных детскими страшилками нервах. Алла с Никитой действительно что-то увидели, и действительно страшное. И все, что здесь происходило раньше, это только подтверждало.
И мертвая птица на дереве, словно тревожный сигнал или предупреждение, и опутанные веревками деревья возле линейки, и жуткий ночной гость, заглядывающий в окна, и эти пропажи, сначала какой-то неизвестной Жанны, потом Сергея из второго отряда. Может, он и пропал именно потому, что…
Нет! Слишком жутко, и верить совсем не хотелось.
Эх, навязаться бы утром этим «кому положено», посмотреть своими глазами, убедиться, что все не так.
С последними мыслями Ася провалилась в глубокий сон. И конечно, приснилась какая-то безумная жуть: лесная хтонь, болота, клетка, в которой сидели измученные девушка и парень, а вокруг них летали какие-то злобные существа, размахивали серыми одеяниями и выли-выли-выли.
Хотя нет, выл уже горн в руках Валерика из второго отряда.
Пока остальные нехотя поднимались и натягивали спортивную форму, Ася быстро набросала в дневнике парня и девушку, увиденных во сне. А то ведь забудутся. Жалко.
Вышло атмосферно, а когда она их доделает, станет еще лучше. Но это позже, а сейчас она тоже поднялась, быстро заправила постель, вышла из корпуса и направилась к стадиону.
Судя по деловитому виду охранников, Ксюша сдержала обещание. Они стояли вместе с директором Николаем Васильевичем и старшухой, что-то обсуждали, временами поглядывая в сторону леса, начинающегося прямо за лагерным забором.
Ася аж зубы стиснула, до такой степени хотелось услышать их разговор. Но еще сильнее хотелось пойти с ними. Только ведь не возьмут. А тайком ночью она точно не пойдет – в темноте же ничего не разглядишь. Да и страшно все-таки.
Лучше сгонять к столовой, глянуть, какие мероприятия намечаются. Вдруг повезет и там, например, сбор гербария или лекарственных растений в лесу, тогда запросто можно отстать немного, затеряться. А если какие-нибудь «Веселые старты», сделать вид, что подвернула ногу, и тихонько улизнуть за территорию, наведаться на ту самую поляну.
Где именно поляна находится, Ася не представляла, но была уверена, что найдет. Тем более про лаз в ограде, прятавшийся за колючими зарослями боярышника, она тоже знала.
Крупный или полный человек между немного раздвинутыми прутьями вряд ли протиснется, а достаточно тощий просочится почти без труда. Главное, чтобы голова не застряла.
Синичкина с Митрохиным только через него и могли в лес выбраться. И если начать оттуда, получится примерно прикинуть, хотя бы в какую сторону двигаться. А отсутствовали они не так уж долго, чтобы уйти далеко. Да и зачем им далеко? Чтобы заблудиться? И если неслись обратно, как стадо бизонов, то наверняка наследили.
Когда дедушка был еще жив, он многому Асю научил: как ориентироваться в лесу, на какие признаки обращать внимание. Он лесником работал и тоже помогал искать пропавших людей. После его гибели они с бабушкой переехали в город, но Ася по-прежнему все прекрасно помнила и в незнакомых местах чувствовала себя довольно уверенно. Пусть даже не в лесу, а на оживленных улицах.
Поэтому жаль, что ничего подходящего в сегодняшнем расписании не стояло. Ведь с каждым новым днем что-нибудь найти станет все сложнее.
Перед тихим часом Ксюша с нарочито позитивным видом приобняла Аллу, которая весь день была непохожей сама на себя, и поведала:
– Наши охранники ходили в лес. – Она сделала театральную паузу, обвела всех многозначительным взглядом. – И действительно нашли чудесную поляну. С громадным камнем в центре. Можно сделать классные фото! Если, конечно, Елена Михайловна разрешит.
– А еще что нашли? – не разделив ее воодушевления, сумрачно поинтересовалась Синичкина.
– Больше ничего, – Ксюша помотала головой, пожала плечами и улыбнулась. – Только несколько потушенных кострищ. Но тут же деревни вокруг, наверняка местные ходят. Да и туристы приезжают отдохнуть. – Потом еще добавила вкрадчивым шепотом: – Никаких следов жертвоприношений точно нет.