Чтение онлайн

Сайгина мгновенно оттолкнула его.

Дверь распахнулась. На пороге стояли три здоровых мужика.

– Евгений Николаевич Балин?
– спросил один из них. Это был Александр Грабнев.

Журналист, ничего не понимая, хлопал глазами.

– Можете одеться.

Балин, как слепой, шарил руками. Он не видел собственного халата. Он даже не заметил, как Ирэн выскользнула из комнаты.

– Поговорим...
– предложил Грабнев.

Разложенные фотографии с голым журналистом выглядели внушительно. Ирэн постаралась подставить его под объектив. У любого, кто взглянет на эти снимки, не возникнет сомнениния: парочка занимается любовью уже не первый раз.

– Ничего не было!
– шептал Балин побелевшими губами.
– Мы только разделись.

– Это ты своей Алене будешь говорить и жене. Если она тебя сразу из дома не погонит. И останешься ты гол, как сокол. В коммунальной квартире. Правда, талант при тебе. А талант, говорят, не пропьешь.

Грабнев положил рядом кассету.

– Полный джентельменский набор. Фотографии классно выглядят. Впечатляет!

Грабнев вымещал на журналисте злобу за прокол в Курске. Сейчас он не собирался проигрывать.

– А ты шустрый мальчонка, как я погляжу...

– Чего вы хотите?

Балин был сломлен, его трясло, как в лихорадке.

– Ты снимаешь материал из номера...

– Хорошо, хорошо, - как болванчик закивал журналист.

– Отдаешь письмо с документом, полученное от Лили.

Балин оцепенел.

– Ты слышишь?

– Да.

– И ещё совсем пустяк: мне нужен адрес девчонки в Курске.

– А если я откажусь?..

– Завтра твои фотографии увидят дочь и жена.

– Это шантаж, - прохрипел Балин.

– Конечно, дорогуша, кто спорит? Шантаж. Но у нас нет другого выхода. Как и у тебя.

– Я... я подумаю.

– Думай. Минуты две хватит?

– У меня нет с собой документа.

– Врешь, ты не оставил его в редакции, особенно после разговора с Большаковым.

– Вы следили за мной?

– Время идет, - оборвал его Грабнев.

– Нет! Вы не посмеете!

– Еще как посмеем. Ты влез в серьезные игры, парень.

– Вы не отдадите мне все фотографии!
– выкрикнул он.

– Не меряй всех по себе. Отдадим. Сейчас ты кладешь документ на стол, диктуешь адрес девчонки, завтра снимаешь очерк. И тут же получаешь свою порнуху. И, естественно, забываешь эту историю.

– А как же Большаков?

– Никак. Скажешь, что у тебя ничего нет. Материал из номера снял, потому что не уверен.

Евгений поднялся с дивана, подошел к старенькому книжному шкафу и открыл его. Письмо с документом было засунуто в папку с какими-то вырезками.

– Теперь адрес девчонки в Курске.

Балин продиктовал адрес.

Грабневу пришла в голову неплохая мысль.

– А скажи, пожалуйста, откуда ты знал, что искать Лилю надо не у тетки?

Журналист, сбиваясь, рассказал, как было дело.

Грабнев, услышав, что Балину, после того, как он интересовался Лилей, позвонил какой-то мужик и приказал прекратить поиски девчонки, задумался.

– А голос какой?

– Откуда я знаю? Это когда ещё было! Обыкновенный голос. Сказал, чтобы я затих, или будут неприятности.

Александр Грабнев, покидая квартиру на Филевском парке, недоумевал. Про парня и непонятный звонок у него информации не было. Никто не должен был звонить Балину и пугать его. Шеф, ставя перед своими людьми задачу, обычно давал полную информацию. Значит, Беглов сам про угрозы журналисту не знал. Кто-то действовал за его спиной.

Как раз в то время погибла другая девчонка, подруга Лили, Лариса. И хотя история со странным звонком случилась полтора года назад, она должна обязательно заинтересовать Беглова. В этом Александр Грабнев был уверен.

Глава 22

Большаков рвал и метал от ярости.

Два часа названивает этому чертову Балину на работу, и никто не может сказать, где он.

– Вроде был сегодня утром, кто-то его видел, - нетвердо сказал один из сотрудников в редакции.

– Он мне срочно нужен!
– взмолился Вадим.

– Он всем срочно нужен!
– отрубил голос и бросил трубку.

– Где эта паскуда таскается?

Большаков готов был разнести аппарат в щепки, да что толку. Ну, появится, сволочь, выругался Вадим, он ему устроит! До чего необязательный народец, эти журналисты, ни в чем положиться нельзя.

Он глянул на часы. Балина нет, а он обещал Мастинскому, что сегодня документы будут у него.

Ладно, есть ещё время, успокоил себя Вадим, появится.

Но Балин и к вечеру в редакции не появился. Вадим не знал, что делать.

– Не нравится мне все это, - медленно произнес Борис Ефимович, когда Большаков был вынужден рассказать ему все.

– Ты думаешь, мне нравится?
– взвился Вадим.
– Я ему весь день, как мальчик, названиваю. Никто ничего толком сказать не может. Дома его нет, на работе тоже. Где его искать, ну где?
– Большаков чуть не плакал.

– Тебе виднее, - зловеще сказал Мастинский.

– Да ты что?
– заорал Вадим.
– На что намекаешь?

– Метнулся в сторону твой журналист, вот на что.

На следующий день вышел номер газеты. Сенсационной статьи в ней не было.

Борис Ефимович сидел в кресле и тихо шелестел газетой, переворачивая страницы. Тут же находился Большаков.

– Ну?
– спросил Мастинский.

– Сволочь!

– Сволочь-то он, конечно, сволочь, но что делать дальше прикажешь, а?

Большаков, подавленный, молчал.

– Вот и я не знаю, - спокойно произнес Борис Ефимович таким тоном, что у Вадима мурашки по телу заползали.

Не знает он своего шефа, совсем, оказывается, не знает. Не хотел бы Вадим, чтобы он про него таким голосом говорил.

– Но ведь была статья, была!
– Вадим, как по клетке, заметался по кабинету.

Разговор происходил в одном из офисов.

– Ну и что?

– Кто-то же её снял!

– Сам Балин и снял.

– Я найду эту падлу...
– глаза Большакова налились кровью.