Чтение онлайн

– Когда я нашел шахту на Литтл-Краммок, то решил, что там рубины.

– Если находишь котят в собачьей конуре, это ещё не значит, что они щенки.

– То есть?

– Скажи-ка мне, Бенни, была ли в той хижине печь? Заглядывал ли ты в нее? Что ты там увидел?

– Картофелину в золе.

– Вот именно! Оно самое! Кабы ты потрудился взять её в руки, то увидел бы, что старатель использовал её как тигель.

– Чего-чего?

– Режешь картофелину пополам, проделываешь в одной половинке выемку, наполняешь её концентратом, предварительно промыв его водным раствором азотной кислоты, чтобы удалить железо, а потом скрепляешь половинки картофелины проволокой. Ах, да, забыл, в концентрат надо добавить ртути. Господи, ну и дела! Как же легко все вспоминается.

– Да, неплохо у вас получается.

– Помещаешь картофелину в печь. А спустя час или около того, если повезет, получаешь капельку чистого золота. Но не забывай, что никакое золото не сравнится ценностью с испытанием веры.

– Я это запомню. А как же Бернерс сбывал золото? Насколько я знаю, он не посещал больших городов.

– Золото ценится выше, чем рубины. Это не Библия, а просто деловой подход. У драгоценных камней есть своя история. Любой знаток скажет, где ты добыл рубин или другой самоцвет. Но попробуй проследить происхождение золотого слитка. Его даже не надо возить в Торонто. Зубной техник скупит все на корню и даст хорошую цену. Картофелинами пользовались старатели древности, но эта технология и сейчас оправдывает себя. Только не вздумай потом съесть эту картофелину, если не хочешь загнуться от ртутного отравления.

– Вы мне очень помогли.

– Ха! Вы меня удивляете, мистер Куперман. Я - глава целого духовного направления, которое насчитывает миллионы приверженцев. Миллионы людей постоянно задают мне вопросы о своих бессмертных душах. Во все наши отделения ежедневно поступают ворохи писем. А вы приходите ко мне и спрашиваете не о спасении души, а о вещах, которые можно узнать у любого первокурсника горного института.

– Да, надо полагать, это и впрямь удивительно.

– Но самое удивительное заключается в том, что мне было приятно предаться воспоминаниям. Это все равно что откупорить ствол шахты, закрытой четверть века назад. Поразительно. А теперь ступай, Бенни, тебе пора.

– Да, конечно. Спасибо за все.

– Я бы предпочел не встречаться с полицией на этой неделе. Если ты сможешь это устроить, благодарная церковь щедро воздаст тебе за заботу.

– Неужели вы ни разу в жизни не видели человека, которого нельзя купить?

С минуту Норри Пэттен задумчиво дергал себя за бороду, потом покачал головой.

– Нет, мистер Куперман. Меня это тоже поражает, но такого человека я ещё не встречал.

25.

"Мерседес" въехал на поляну и развернулся передком к дороге. Как только Уилф и Спенс вылезли из машины, подъехал ещё и "бьюик", который загородил дорогу "мерседесу". Мой старый друг Бурунчик хлопнул дверцей и присоединился к остальным, а Оззи Протро соскрёбся с заднего сиденья. Я наблюдал за этим действом из гостиной. Пэттен ушел к Лорке, разрешив мне покинуть дом и больше никогда не возвращаться. Но появление двух машин подтолкнуло меня к решению остаться.

– Ага, рыбачок!
– воскликнул Уилф, который первым переступил порог. Что, ваша лодка опять выскользнула из-под зада и пошла ко дну?

– Нет, я пришел посмотреть на обломки. Не то, чтобы я не доверял вам, ребята, но закон о спасении судна и груза в нашей стране изложен очень четко.

– А на что нам дырявая лодка? Заходите.

Вошли Оззи и Бурунчик. Соображали они не быстрее, чем Уилф, и посмотрели на него в ожидании указаний. Уилф передернул плечами, сбрасывая с них бремя ответственности.

– А где мистер Эдгар?
– спросил Портро.

– Ваш хозяин, мистер Пэттен, беседует с Лоркой на женской половине. Она неважно себя чувствует.

– Наверняка ничего серьезного. Воздух Пятой авеню излечит её в два счета, - с лукавой ухмылкой сказал Уилф Спенсу. Будто член семьи, я развалился в плетеном кресле у очага и поднял с пола фотоальбом. Вернувшийся Пэттен, похоже, даже не видел меня.

– Ну, как?
– обратился он к Оззи.
– Говорили с ним?

Оззи лучезарно улыбнулся Пэттену. У него был такой вид, словно он заранее отрепетировал эту сцену.

– Была хорошая связь, и я целых десять минут беседовал с Вэном. Горизонт чист, Норри: Вэн говорит, что, по имеющимся у него надежным сведениям, Верховный суд решит в нашу пользу!

– Но знает ли он это наверняка, Оззи? Мне нужна определенность.

– Норри, до заседания суда никакой определенности не будет. Ты знаешь, что его решения держат в строжайшей тайне вплоть до оглашения. Но Вэн говорит, что его сведения - из самого надежного источника. Он не сказал, в чем причина, но большинство членов согласно с тобой. Ты победил, Норри, ты взял верх над системой!

– Поздравляю, - по очереди произнесли Уилф и Спенс. Бурунчик заулыбался. Пэттен называл его Этаном, но Бурунчик мне нравилось больше.

– Давай не будем обольщаться, Оззи. Каким голосом говорил Вэн? Радостным, тревожным?
– Он пробуравил Оззи взглядом, словно надеялся прочесть знамения, начертанные на его кишках.
– Он сказал, что мы должны немедленно вернуться? Ну же, Оззи, отвечай Христа ради. Ты - мои глаза и уши. Мне нужен подробный отчет.

Оззи заморгал и вытер лысину мятым носовым платком, после чего пересказал весь свой телефонный разговор, умолчав лишь о том, громкие ли были гудки, и какими рисунками испещрены стены телефонной будки. Я не уловил в его речи ничего нового, но Пэттену такое изложение, похоже, понравилось больше. В конце концов, платил-то он. Его чуть ли не распирало от радости. Он похлопал Оззи по спине и нараспев позвал Лорку, чтобы и та вдоволь наслушалась приятных вестей. Она вошла в комнату, потирая покрасневшие глаза. Теперь вместо шорт на ней были белые мешковатые штаны из парусины, а на смену мятой белой рубахе пришла сине-белая майка. Лорка без удивления и радости окинула взглядом население гостиной, и Пэттен сообщил ей новости.

– Ты не шутишь? Мы едем домой? Ой, Норри, ты чудесный! Ну не прелесть ли? А когда отправимся? Я хоть сейчас могу приступить с сборам. Через десять минут я...

– Осади назад. Душа должна быть терпеливой, - сказал Норри и изничтожил им же надутый мыльный пузырь, изложив Лорке условия её досрочного освобождения.

– Подтверждение? Какое ещё подтверждение? Мы едем или нет? Кончай меня мучить, Норри. Если уж не сегодня, так, может, завтра с утра и поедем? Скажи прямо, когда?

Норри не понравилась его новая роль: он помог Лорке воспарить к небесам, а теперь своими руками тащил её обратно на землю. Пэттен предпринял весьма неуклюжую попытку заключить Лорку в объятия. Казалось, он никогда прежде этого не делал: их тела никак не желали сливаться воедино, руки и ноги только сталкивались и мешали друг дружке, будто части несговорчивой бумажной головоломки.

– Лорка, к пятнице все выяснится. Осталось каких-то три дня.

– Значит, перемен к лучшему нет? Ты и на прошлой неделе призывал дождаться пятницы. Стало быть, все по-старому.

– Напряги мозги, женщина. Мы поедем домой либо в пятницу, либо после того, как Вэн сообщит нам об официальном решении. Вернувшись сейчас, я могу угодить в серьезный переплет, уж ты мне поверь. Ведь ты умеешь мне верить, вот и давай.

– Хорошо, Норри, - сказала она и без сил упала на стул.

– Ну, а теперь, - обратился Пэттен к Бурунчику, - не отобедать ли нам? Не знаю, как вы, а я помираю с голоду.

Спенс скрылся в кухне, и донесшиеся оттуда звуки вскоре начали действовать на мои слюнные железы и способствовать выделению желудочного сока. Мальчики занялись кто чем: Уилф отправился взглянуть на лодки, Бурунчик растянулся во внутреннем дворике. Лорка взяла фотоальбом и тотчас заляпала белые штаны ошметками переплета. Оззи уткнулся в бумаги, вывалив их из чемоданчика на ротанговый столик. Я узнал знакомые синие обложки канадских паспортов и желтые бланки международных справок о прививках. Наступило затишье, антракт между двумя актами пьесы.