Чтение онлайн

Это моя личная слабость, моя неумеренная жажда, непреодолимое желание, которое вызывает в моём теле горячку, не даёт спать по ночам без неё, лежащей рядом.

Важнее моего желание может быть только то, что я так же ею желаем.

Мои руки трясутся, как при самой сильной зависимости. За эти семь дней я приехал к ней лишь один раз, когда попросил никому не говорить обо мне и о том, какое важное событие скоро произойдёт в её жизни.

Достаю очередную сигарету. Ощущение, что за эти семь дней я выкурил пачек сто, не меньше.

Сигареты уже сами чуть ли не выпрыгивают из пачки, предвкушая поцелуй с губами, которые посмертно окрасят фильтр в грязно-розовый с сероватым оттенком.

Никотин заполнял мои лёгкие, пытаясь успокоить меня, мой неудержимый душевный зуд, вызванный её отсутствием.

Кровь стынет, когда понимаю, сколько дней, часов и минут она провела без моего присутствия.

Но теперь всё, это последняя сигарета, которая укрощает мои мысли. Сейчас всё закончится. Совсем скоро.

Ещё немного — и больше никто не посмеет смотреть на тебя, не говоря уже о навязчивой идеи забрать тебя у меня.

Ты никогда больше не сможешь узнать, что будет без меня, потому что твоя жизнь, как и ты сама, теперь принадлежит мне.

На ней моё клеймо. Я первый и единственный, кто снял с неё пробу. И не только этот факт даёт мне право называть её главным мужчиной, но и то количество слёз, которое она выплакала из-за меня, позволяют мне нарекать себя им.

Окурок летит вниз, а мобильный выдаёт раздражающую, но настолько долгожданную мелодию, что кончики пальцев немеют.

— Да, — отвечаю я, проглатывая со слюной всю свою тревожность и беспокойство.

— Стаас Ленартс? — спрашивает резкий женский голос.

— Да, — вновь повторяю я.

— Ваше свидетельство о браке готово, — говорит женщина, и я вмиг забываю, как дышать, — Можете забрать его через полчаса.

— Хорошо, я понял.

— Отлично, буду вас ждать. Заходите в мой кабинет, — резво говорит она, а вскоре сбрасывает трубку.

Вот и всё, моя принцесса, через полчаса ты уже не будешь той одинокой девочкой, за которой никто не стоит.

Я дам тебе этот день, не более, чтобы ты смогла проводить свою старую жизнь. Завтра у тебя не будет возможности. Завтра ты поприветствуешь свой новый статус. Завтра ты выйдешь оттуда навсегда, как моя жена.

А я, твой муж, клянусь тебе, что вернее и нежнее мужчины ты не нашла бы, что любовь моя к тебе безгранична и жизнь без тебя просто отрывается, что никогда ты больше не сможешь выбраться из моих объятий добровольно.

И теперь единственное, что меня волнует, — как выдержать эти проклятые тридцать минут, разделяющие меня и мои документы на тебя.

Не гневи Бога, Стаас Ленартс, ты получил её почти бесплатно, в подарочной упаковке. Сделай всё, чтобы не потерять её, чтобы она каждое мгновение радовалась, что любит меня, что связала со мной свою жизнь. Теперь уже навсегда. Теперь моё право на неё законное и правдивое. Теперь она моя.

— Мне очень жаль, что так вышло, поймите, я не могла сказать по-другому, — оправдывалась Лоес, заправляя прядь белокурых волос за ухо. — Правда поставила бы под угрозу моё пребывание здесь, вы же понимаете, я изначально вас об этом предупреждала.

— Разве же я в чём-то обвиняю вас? — процедил я, усаживаясь за стол напротив неё.

— Тогда зачем вы здесь? — слегка повысив тон, спросила Лоес, не скрывая своего любопытства.

Немного напрягал непрекращающийся стук ложки о кружку, но она не унималась. Казалось бы, что наш директор чем-то встревожен.

— Я лишь хочу забрать то, что по праву принадлежит мне.

— О чём это вы? — озадаченно спрашивает та, будто бы действительно не понимает цель моего визита.

Хотя, да, если бы она владела большей информацией, то сегодня была бы более догадливой.

Ведь о нашей скромной росписи в ЗАГСе не знает ещё даже сама невеста, что уж говорить о Лоес.

— О девочке, — резко выпалил я, не подбирая особо слов.

Мне это больше не нужно. Унижаться, чтобы позволили касаться моей принцессы, просыпаться с ней и дарить ей всего себя.

Теперь я здесь хозяин ситуации.

— Вы снова говорите о Полин? — спрашивает та, превращая человека высокой должности в обыкновенную дурочку.

— О ней самой.

— Поймите, пожалуйста, что я ничего не могу сделать, дело дошло до полиции. Полин числится в этом месте, как сирота, как ребёнок, от которых отказались родители, если вы до сих пор этого не поняли! — её голос с каждым словом выдавал новую порцию беспокойства, но лицо так и не выдавало ни единой эмоции, только правая рука неустанно боролась с ложкой.

— Я всё прекрасно понимаю, Лоес. Но и вы меня попытайтесь понять. Девочка числилась в этом месте. Числилась. До вчерашнего дня, — медленно проговариваю я, чтобы она внимала каждое моё слово, чтобы понимала, что мне теперь не нужны её милосердные подачки касательно моей девочки, о которой она не знает ничего, кроме чёртово имени.

— В каком это смысле «до вчерашнего дня»? — нервно сглотнув, оставив наконец ложку а покое и положив её на салфетку, спросила Лоес.

Самоуверенность, что читалась в каждом её жесте и слове, в её одежде и манерах, даже в её твои на ресницах, резко куда-то испарилась. И даже намёка на неё не осталось.

— Я уже сказала, что мне очень жаль, но я бессильна против закона, как и вы сами, — продолжила она, отпив чего-то из своей кружки.

Если это чай, то советовал бы добавить туда коньяка, чтобы немного расслабиться и принять всё мною услышанное.

— Как хорошо, что вы сами заговорили о законе, Лоес. Вы знаете, что не вы единственная, кто может отвечать за неё? — размеряно, не спеша начинаю я, криво улыбаясь правым краешком губ, чтобы она видела, что вся эта ситуация меня только забавляет.

— Да о чём вы, чёрт возьми, говорите! — вскрикнула она, отодвигая кружку в сторону.

— О вашем обожаемом законе, — безмятежно проговорил я, поправляя галстук.

— Что бы вы ни делали, как бы ни хотели её снова забрать отсюда, я вам не позволю больше, — снимая с себя пиджак, чуть ли не вопит та. — Я отвечаю за неё головой. Особенно сейчас.

— Сейчас вы особенно не имеете к ней никакого отношения. И я требую у вас, Лоес, как у директора данного учреждения, чтобы вы отдали мне мою жену по-хорошему, потому что теперь закон на моей стороне. И я, как теперь уже её законный муж, автоматически становлюсь официальным её опекуном, — на одном дыхании выпалил я, вставая со стула, чтобы посмотреть на неё свысока.