Чтение онлайн

– - Дурак ты, Боб, -- вяло, из глубины сна, пожурил шутника Виталий.
– И шутки у тебя дурацкие...

– - Ладно. Пошли жрать, волки, -- предложил Андрей.

На его чуть вздутом брюшке смешно смотрелся женский передник. Повара не бывают такими волосатыми.

Словно почувствовав это, Андрей собрал свои смоляные лохмы на затылке, обжал их микстурной резинкой и ушел на кухню. Парни прицепом потянулись за ним. Последним шел и все гыгыкал Роберт. Казалось, что он подавился своим смехом и теперь никак не откашляется. Движение увлекло за собой и Саньку, хотя он и не был уверен, что заслужил обед в компании звезд эстрады.

Составленные плотно друг к дружке четыре стула -- два венских и две банкетки -- образовали подобие стола. Поверх них скатертью лежал "Московский комсомолец". Стол был сервирован по-вокзальному: бумажные одноразовые тарелки, пластиковые стаканчики, пластиковые же вилки. На тарелках матово отливала нарезанная семга, вповалку лежали куски сыра, сырокопченой колбасы и ветчины, а рядом с хлебом, как важное дополнение к нему, -- бело-красные карандаши крабовых палочек. Между тарелками двумя башнями возвышались бутылки "Мартеля".

– - Группа "Коньяк" пьет только мышьяк!
– - объявил при виде стола

Роберт.
– - То есть, извиняюсь, группа "Мышьяк" пьет только коньяк!

– - Садитесь, волки, -- предложил Андрей.
– - А то хлеб стынет...

Падай сюда, -- показал он Саньке на один из стульев.

– - Спасибо, но я в долю не вхожу. Я могу сгонять еще за выпивкой, чтоб...

– - Еще сгоняешь.

Теплая ладонь Андрея легла ему на плечо, и Санька сразу успокоился. От ладони пролилось вовнутрь что-то отеческое, хотя Андрей если и был старше его, то года на три, не больше.

– - Семга -- твоя?
– - разливая коньяк, поинтересовался Роберт.

– - А что, не видно разве?
– - ответил за Андрея Игорек.
– - В магазине -- размазня. А у него плотненькая, вкусненькая...

– - Сам делал?
– - не сдержал удивления Санька.

– - А чего тут такого! Купил филе, лучше всего -- серединочку, то есть часть, что ни к голове, ни к хвосту не примыкает, две столовые ложки соли да ложку сахара смешал, тщательно этой смесью обмазал, в плотную ткань типа как наволочка завернул -- и в холодильник. Через сутки готово!

Андрей, закончив рассказ, положил Саньке на кусок батона сразу два ломтя семги и первым поднял пластиковый стакан с коньяком.

– - Поехали, волки! Помянем Вовку...

– - Э-э, так не пойдет!
– - не согласился Роберт.
– - Это третий тост. А сейчас надо за знакомство выпить. Ты же к нам на постоянку прописываешься?
– - повернулся он к Саньке.

– - Не знаю.

– - А я знаю!

– - Опять первоапрельская шутка?
– - огрызнулся Андрей.

– - Да ну тебя!

Роберт первым выпил свою долю. За ним молча последовали остальные. Никаких тостов о знакомстве так и не последовало. Санька не без напряжения выглотал стакан жгучей светло-коричневой жидкости. Он давно не пил, и коньячные градусы, словно почувствовав это, как-то резко, кувалдой со всего размаху ударили Саньку по голове. Она обиженно загудела и вдруг стала совсем пустой. Коньяк выпотрошил ее и пошел огнем разливаться по телу.

– - Ты рубай, не стесняйся, -- толкнул его в бок Андрей.
– - У нас все по-простому. Каждый вечер по очереди кто-то один готовит стол. Коньяк -обязательное условие. Остальное -- по фантазии. А если тебя наша хаза удивила, то плюнь. Мы с первого дня решили на мебеля не тратиться. Копим на квартиры. Чтоб сразу купить. У нас же только Вовка москвичом был, а мы все, считай, лимитчики...

– - Не оскорбляй, Андрюха!
– - громко отрыгнул Роберт.
– - Мы -- не лимитчики. Мы в раскрутке. Когда-то и "Битлы" фуфлом были. А потом -б-бац!
– - и всемирная слава!

– - Им все равно легче было, -- вяло не согласился Виталий.
– - У них от рождения английская прописка была...

– - Нет у капиталистов прописки!
– - гаркнул Роберт.

– - Чего вы кипятитесь?
– - удивился Андрей.
– - Одни мы, что ли, без

квартир к Олимпу пробиваемся? А у кого они в Москве были-то?..

– - У Пугачевой, -- вставил уже почти уснувший за столом Виталий.

– - У Киркорова, у... у...

– - Ну, еще у кого?

– - У Леонтьева...

– - А вот и ни фига!
– - поддержал Андрея Роберт.
– - Леонтьев тоже из приезжих. А сколько еще?
– - Он вскинул над бутылками руку и стал загибать пальцы: -- Малинин -- раз, Николаев -- два, Королева -- три, Свиридова -четыре, "Академия" -- пять...

– - И сразу шесть!
– - поправил Игорек.
– - Их двое.

– - А разве не трое?

– - Да иди ты!

– - Все, поехали по второй!
– - прервал ссору Андрей.
– - Мы еще до полуночи пару темок прогоним...

– - Опять соседи будут по трубам молотить, -- напомнил Виталий.

– - Пусть привыкают!
– - погрозил полу кулаком Роберт.
– - Потом, козлы, всем хвастаться будут, что по соседству со звездами жили...

После второго стакана разговоров уже было меньше. Второй стакан почему-то напомнил о еде, и дары супермаркетов стали быстро исчезать со стола. Саньке это действо показалось таянием снега под весенними лучами солнца, и когда он взял на пробу крабовую палочку, взял потому, что никогда не видел прямоугольных крабов, она холодком кольнула пальцы.

Хвост черных волос на затылке Андрея, торчащий по-конскому задорно, уже перестал удивлять Саньку. Как и странные ботинки Роберта с металлическими носами и металлическими же задниками с острыми кавалерийскими шпорами. Даже сонливость Виталия и едкая рыжина Игорька были уже родными и до боли знакомыми. Саньке захотелось их всех по очереди расцеловать, но накатило время третьего тоста, и враз помрачневший Андрей встал над столом с полным стаканом.

– - Наверное, живи Вовка с нами, тут, ничего бы с ним не случилось, -сдавленно произнес он.
– - А так вот уже ровно полгода...

– - Неужели полгода?
– - удивился Роберт.

– - Точ-чно! День в день!
– - кивнул криво, по-пьяному Игорек.

– - Без тебя мы, Вовка, шурудим по тухлым дискотекам, гоняем твои "фанеры", но это все не то, -- продолжил Андрей.
– - Если можешь, прости, что мы не спасли тебя от убийц...

– - С чего ты придумал убийц?
– - вскинул глаза от желтого сыра Роберт.
– - Он же того... сам...

– - Нет, не сам.

– - Ты что, чего знаешь?

– - Догадываюсь...

Тишина придавила стол. Тишина вошла в каждого из пяти сидящих, но вошла по-разному: Андрей стал еще мрачнее, и его черная борода смотрелась бородой жуткого восточного мудреца, способного видеть то, что никогда не увидят простые смертные, Роберт тупо смотрел на золотую этикетку "Мартеля", Игорек беззвучно шевелил губками, а Виталий все-таки сумел приподнять пудовые веки. И только Санька не знал, что нужно чувствовать, потому что ни разу не видел их бывшего солиста живым. Он просто сидел и ждал, кто первым прогонит тишину.