Чтение онлайн

Глава третья

ПЕРЕКЛИЧКА ПЕРЕД СНОМ

Гостиничный номер не тянул даже на три звезды. Четыре одноместные кровати с отваливающимися бортами из древесно-стружечных плит, платяной шкаф без дверей и тумбочка сурового армейского образца, у которой не выдвигался верхний ящик.

– - Может, нас по ошибке завезли в приют для бомжей?
– - поинтересовался Эразм у дежурной по этажу, прокуренно-пропитой дамы с ресторанным прошлым в измученных чертах лица.

Через черные стекла очков он видел пейзаж еще более мрачным, чем остальные.

– - Мы еще не акционировались, -- лениво парировала дама.
– - Зато дешевле наших номеров вы ничего в Приморске не найдете.

– - Значит, хозяин фестиваля -- жлоб!
– - констатировал Эразм.

– - Я вообще-то подавал заявку на пять койко-мест, -- напомнил Андрей.

– - Таких номеров нет, -- устало ответила дама.

Слово "нет" получилось у нее по-военному четким. Видимо, она чаще всего произносила его в жизни. При социализме, и даже развитом, не было мест и в таких обшарпанных гостиницах.

– - Мы вам поставим раскладушку, -- сказала дама с таким видом, будто намеревалась разместить в номере кровать из спальни времен Людовика четырнадцатого.
– - Вас это устроит?

– - Меня -- нет, -- ответил за всех Эразм.
– - У меня -- метр девяносто два. Таких раскладушек даже в Америке нет.

– - В Америке все есть, -- лениво вставил Виталий.

Он отдал оба наушника Игорьку и, оставшись без музыки в голове, постепенно засыпал. Сейчас ему, наверное, хватило бы и раскладушки.

– - Ладно. Несите. Разберемся, -- решил Андрей.

Все-таки менеджером группы был он, а менеджер -- это и экономист, и финансист, и сценарист, и командир одновременно.

Стоило закрыться двери за дамой, как Эразм вновь напомнил о записке.

– - Ну, чего ты темнишь?
– - сорвал он очки с лица.
– - Что там накалякано?

– - На, -- небрежно протянул бумажку Андрей.
– - Ознакомься.

Записка пошла по рукам. Эразм после ее прочтения лишь фыркнул, Виталик пробурчал: "Бред какой-то", а Игорек сходу перелил красноту с волос на лицо и, вскочив с твердой, как бетон, кровати, забегал по комнате. Из ушей у него по-прежнему стекали две черные струйки проводов. По ним будто бы только теперь пустили ток, и он сотрясал бас-гитариста без всякой жалости.

– - Это не шуточки! Надо уезжать! Я одним местом чувствовал, что ничего хорошего из этого конкурса не будет! Еще в Москве...

– - Каким местом?
– - с хряском разодрав пакет с жареным арахисом, спросил Эразм.

– - Что каким?

– - Я грю, каким именно местом чувствовал?

– - Да иди ты! Я...

– - Не мечи икру. Сядь, -- холодно приказал Андрей.
– - Надо покумекать. Твое мнение?
– - повернулся он к Саньке.

– - Мое?

– - Да, твое. Ты же все-таки бывший милиционер. Знаешь про такие штучки.

– - Слышать-то слышал, но вот так, вживую... впервые. Где-то в сводках читал о подобных методах...

– - Сводки лучше читать, чем в них попадать, -- философски изрек Эразм и, с грохотом упав спиной на кровать, застонал: -- Еханый бабай! Чо у них внутри матрасов? Надгробные плиты, что ли? Я почки, мля, отбил...

Санька еще раз прочел протянутую ему Виталием записку, посмотрел на присевшего наконец-то Игорька и почему-то ему одному пояснил:

– - В любом следствии всегда есть самая очевидная версия и самая невероятная. В итоге выясняется, что верна либо та, либо другая. Серединка-наполовинку -- не в счет. А если по статистике, то в девяти случаях из десяти побеждает самая очевидная версия. Это у Агаты Кристи наоборот. А в жизни ни один ее сюжет невозможен.

– - И какая самая очевидная версия?

– - Да чего тут судить!
– - снова вскочил Игорек.
– - Это наезд! Думаете, в Приморске своих бандюг нет?

– - Они везде есть, -- сонно выдохнул Виталий.
– - Даже в Антарктиде...

– - Не гони!
– - чавкая арахисом, встрял Эразм.
– - Я в годы трудовой молодости с одной группой на Южный полюс летал. Туда бортом из Питера смену везли. А нас взяли для культурной программы. Не было там бандитов. Они б там все свои конечности поотморозили...

– - Я думаю, дело не в этом, -- вернул Санька записку Андрею.
–

Скорее всего, нас хотят устранить как конкурентов на этом...

– - "Голос моря", -- напомнил Эразм.
– - В море ежели потонешь, то

никакого голоса не издашь.

– - Конкуренты?
– - опять покомкал лоб морщинами Андрей.
– - Значит, нас считают вероятными претендентами на победу?

– - Там, где я, там всегда победа!
– - объявил Эразм.

– - Помолчи... Но я просматривал списки. Там приличные ребята. Без уголовного прошлого.

– - А где списки?
– - сел на кровати Эразм.
– - Наверно, на асфальте легче спать, чем на этом дерьме. Я ж не йог!

Защелкали замки чемодана под пальцами Андрея. Когда крышка все-таки открылась, он схватил лежащую поверху пестрого артистического тряпья папку с веревочными тесемками, развязал их и достал сжатые скрепкой три листка бумаги. Он держал их так трепетно, будто на них было записано его будущее.

– - Дай сюда!
– - хапнул бумаги Эразм и встряхнул их, словно только что выстиранный платок.
– - Какой у нас номер?

– - Тринадцатый.

– - Хуже нельзя.

– - Да при чем здесь номер! Участников записывали по мере поступления заявок...

Освободившиеся от очков глаза Эразма, упиваясь светлым и ярким миром, пробежали по строчкам и ни за одну фамилию не зацепились.

– - Сопледоны какие-то. Никого не знаю.

– - Зато я знаю, -- отрубил Андрей.

Его небритое лицо за время разговора прямо на глазах стало еще небритее. А может, просто резче легли тени в морщины после включения люстры.

За окном как-то резко, враз, потемнело. Видимо, на юге солнце отключают быстрее, чем в Москве. Щелк -- и уже полночь. А вечера вроде как и не было.

– - Ну, вот номер первый, -- объявил Эразм.
– - Группа "Ася и Бася". Санкт-Петербург. Что это за звери такие?

– - А-а, это я знаю, -- подпрыгнул на кровати Игорек.
– - Это

попсушники. Лам-цам-дри-ца! Они в Питере по ночным клубам поют.

– - А то мы не пели, -- укоротил его Виталий.

Укоротил и сразу опал лицом. В это время суток в Москве, если не было концерта, он бы спал и видел десятый сон. А здесь наяву шел фильм ужасов. Причем ужаса еще никто не ощутил. На него просто намекали.