Чтение онлайн

Нижний замок выглядел поновее, но ключу поддался с трудом. Видимо, у замков, как и у людей, внешность очень обманчива.

– - Два ноль, -- назвал победный счет мужик и снова облизнул губы.

– - Я сам, -- облапил ржавую ручку двери Санька и потянул ее к себе.

Дверь открылась, не издав ни звука. Значит, обманчивая внешность была не только у людей и замков, но и у дверей. Хотя, возможно, этот закон действовал только в Приморске.

Санька невольно скользнул взглядом по петлям и с удивлением обнаружил на их ржавой бугристой поверхности маслянистый блеск. Кому-то очень не хотелось, чтобы двери открывались с пением и хрипом.

Прямо перед Санькой еще одной стеной дыбились поставленные друг на дружку банки с краской. Справа ободранным стволом дерева торчала труба. Под ладонью она была теплой, но теплой явно не от воды, а от духоты, скопившейся в бойлерной.

Между банками и трубой чернел проход вглубь. По пыли, усеявшей пол густым серым порошком, тянулись две полосы, а по полосам и слева-справа от них -- еще чьи-то следы.

– - Ни хрена себе!
– - громко объявил мужик. Из-за плеча Саньки он в полутьме рассмотрел то, что не видели ни Санька, ни Андрей. И только после вскрика, словно он обладал силой вспышки, в дальнем, самом темном углу бойлерной проступили бледные босые ступни, а потом -- дальше и дальше -ноги в густой россыпи черных волос, плавки, впалый живот, ребра, тощая грудь с татуировкой гитары, плечи с красными полосами, тянущимися из-под мышек, кадыкастая шея и лишь после них -- лицо. Оно было незнакомым.

С тревогой, обжавшей сердце жесткими, неприятными пальчиками, Санька сделал еще пару шагов, нагнулся к лицу и чуть не отшатнулся. На лице неожиданно прорезались глаза. Наверное, они были закрыты до этого, потому что даже сейчас оставались какими-то сонно-пьяными.

– - Эразм!
– - первым узнал Андрей.

Санька хотел ему верить, но не мог. Он еще ни разу не видел Эразма в плавках. Вчера, когда гитарист, помывшись, скользнул под простыню, Санька распаковывал свой чемодан и на его бодрые вскрики не обернулся. Но он видел его лицо. А то, что видел, отличалось от того, что смотрело сейчас на трех мужиков стеклянными глазами.

– - У него, гад, рот и уши скотчем заклеены, -- первым догадался ветеран гостиницы.
– - Как баул. Мы когда из Турции, гад, товар гоним, то тоже так заклеиваем...

– - Понесли его на воздух, -- приказал Санька.

– - А кто это?
– - не понял мужик.

– - Знакомый наш.

– - А как он, гад, сюда-то?

– - Бери за ноги!
– - крикнул Андрей.

Руки мужика покорно нырнули к ступням Эразма.

На улице, под слепящими лучами солнца худой гитарист показался еще худее. Его уложили на траву, развязали ноги, руки, отлепили скотч с ушей. Кусок на губах поддавался с трудом. Когда и он с хрустом сполз с небритой кожи, Санька приготовился к ругани, но губы, еле пошевелившись, ничего из-под себя не выпустили.

– - Бухой он, что ли?
– - предложил свой вариант объяснения мужик в тельняшке.

– - Не знаю, -- огрызнулся Санька.
– - Понесли его в номер!

_ Глава восьмая

СОВЕТ В ФИЛЯХ, ИЛИ СДАЧА ПРИМОРСКА ВРАГАМ

Только через несколько минут Эразм вспомнил, что он может говорить.

– - Уж-же это... ут-тро?
– - спросил он и попытался сесть на кровати.
– У-у, е-мое!.. Тошниловка какая!.. Мы это... пили, что ли, вчера?

– - Ты где ночью был?
– - со строгостью менеджера спросил Андрей.

Поиск закончился и права старшего в группе, временно отданные Саньке, возвратились к нему.

– - Кто был?
– - сделал удивленное лицо Эразм.

Вместо удивления получилась брезгливая гримаса.

– - Ну, не я же!

– - Я это... спал.

Голову кружило, будто в детстве на карусели. Слова получались какими-то круглыми, похожими на детские воздушные шарики. Эразм произносил их, и ветер тут же уносил слова, вычеркивал из памяти. Да и произносил он как-то странно, словно вновь учился говорить.

– - Мы это... пьянствовали, что ли?
– - приподнявшись на локтях, обвел он всех сидящих мутным взглядом.

– - Не мучай его, -- посоветовал Андрею Санька, присел на тумбочку у кровати Эразма и взялся пальцами за его запястье.

– - Я хочу объяснений!
– - с менеджерской волевитостью выкрикнул Андрей.
– - Не может быть, чтобы он ничего не слышал! Как-то же он попал в эту бойлерную!

– - Он ничего не слышал, -- отпустил запястье Эразма Санька.
– - Мы, к сожалению, тоже. У него слишком учащенный пульс. Наркотики еще действуют.

– - Надо вызвать врача, -- подал голос Игорек.

– - Хорошая мысль, -- ответил Санька.
– - За врачом уже пошли.

– - Кто?
– - не понял Игорек.

– - Тот мужик.

– - В тельняшке?

Санька не ответил. Он уже много раз замечал, что самый глупый ответ на земле -- это простое "Да". Он либо бывает бесполезен, как вот сейчас, или приносит уйму проблем. Ответил "Нет" и проблем тоже нет.

– - Мы все виноваты, -- продолжая сидеть на жесткой, больно режущей ноги, тумбочке, сказал Санька.
– - Хотя бы в том, что слишком крепко спали...

– - Ты что-то предполагаешь?
– - Андрей снова ощутил себя теряющим властные полномочия.

– - Пока да. Предполагаю. Маловато фактов... Ясно одно: Эразму не повезло с местом...

– - В каком смысле?
– - поднял от пола грустные глаза Виталий.

Они были у него серыми-серыми. Как высушенный солнцем асфальт. Или как майка у скрывшегося парня.

– - Чуть не забыл, -- встрепенулся Санька.
– - Виталий, ты помнишь кафе под зонтиками возле аэровокзала?

– - Где девки того... мороженое хавали?
– - вместо друга ответил Игорек.
– - Губищами?

– - Да, где девки...

– - Ну, помню, -- тоже подал голос Виталий.

– - За соседним столиком сидел парень. В майке, -- напрягся Санька.

Край тумбочки еще больнее впился в бедра. Наверное, тумбочка не могла понять, зачем придавившему ее человеку нужен парень в серой майке, если он, во-первых, уже почти забыл о его появлении в щели между гаражами, а, во-вторых, в Приморске могла оказаться не одна серая майка, а тысячи.

– - Он ничего не пил и ничего не ел, -- дорисовал портрет Санька.

Ни в том, ни в другом он не был уверен, но когда Виталий лениво, еле-еле кивнул, он искренне обрадовался.

– - А ты его внешность или еще что не запомнил?

Игорек хотел что-то сказать, но неспешный взмах руки Виталия остановил его.

– - Он такой... загорелый. Только не по-коричневому. А как-то вроде с краснинкой, -- уперев взгляд в грудь Саньки и будто сквозь эту грудь, сквозь стены гостиницы, сквозь дома Приморска пытаясь рассмотреть кафе, где все так же стояли столы под зонтиками, начал нараспев Виталий.
– - Это раз... Стрижка короткая. Как у "быков". Это два... Лицо... Нет, по лицу ничего не помню. Кроме того, что очков не было. Ни черных, ни простых... Он не курил. Это три... Майка... Майка вроде бы серая, а на груди...