Чтение онлайн

– - Так ты не читал записки?
– - проверяя догадку, спросил Санька.

– - Нет.

– - А чего ж тогда убегал?

– - Мне так сказали.

– - Кто?

– - Пацан один. Я его не знаю. Он пострижен так... ну, по-модному, под "быка". Мамаша говорила, что раньше такую причу "боксом" звали. Года в пятидесятые. Она тогда еще пацанкой была...

– - Как он был одет?
– - спросил Санька и почему-то подумал, что сейчас услышит про серую майку.

– - По-разному...

– - Что значит, по-разному?

– - Ну, утром один прикид, вечером -- другой. Я -- не баба, чтоб тряпки запоминать...

– - Майку он надевал?
– - уже начинал нервничать Санька.

– - Не помню. Может, и надевал. Мне-то что?

– - Что ж ты, всех, кому записки вручал, знал в лицо?

Ковбой хмыкнул, потрогал пальцами пятку и радостно объявил:

– - Подсохла, зараза!

– - Так что, знал?

– - Никого я не знал. И тебя, между прочим, тоже!

– - А как же?..

– - Он меня приводил к тому, кому это... ну, вручить надо. Показывал, давал бумажку и говорил, кого спросить. Вас так много было, что я щас почти никого не помню. Даже по названиям. Вот вас только помню: "Мышьяк". Смешной лейбл!

– - Чего ж смешного?

– - Ну, прикольное. С мышами.

– - Ты в каком классе-то учишься?

– - А-а, бросил...

Лицо Ковбоя стало кислым. Видимо, он относился к числу людей, которые считают учебу в школе садистским приложением к детству.

– - Давно?

– - Чего давно?

– - Бросил-то давно?

– - В восьмом классе.

– - И что теперь?

– - А ничего! Тусуюсь помаленьку. Там деньжат срублю, там... А чо напрягаться? Кому щас инженеры нужны? Вон, все наши инженеры на набережной стоят, шашлыками торгуют.

– - Значит, химию ты плохо учил, -- самому себе сказал Санька.

– - Чего?

– - Это я так, про мышьяк...

– - А-а, ну да -- мышьяк. А еще я запомнил "Молчать" и Жозефина.

Эта Жозефина такая белобрысая. Я ей эту ксиву в руки сунул, а она

расплылась в улыбке, как блин на сковородке, и заворковала:

"Болшой спасибо! Болшой спасибо! Какой хароши город Приморск!"

Дура набитая. Барби ходячая. Нерусская какая-то крыса!

– - А Джиоеву ты бумажку давал?
– - вспомнил Санька еще одну строку из списка.

– - Кому-кому?

– - Ну, певцу такому невысокому... Он черноволосый. Кавказец.

Но без усов. Кажется, осетин...

– - Нет, не помню. Их столько перед глазами промелькало! Ошизеть можно!

– - Ладно, -- закончил эту часть допроса Санька.
– - А где парень,

твой хозяин, сидел или там стоял, когда ты нам вручал записку?

Ему не верилось, что он так и уйдет почти без новостей от еле

пойманного Ковбоя. То, что он узнал, немного успокоило его, но,

успокоив, и породило новые вопросы. Санька смотрел через открытую дверь на упрямо держащего столбом левую ногу Ковбоя и только теперь замечал, что его грудь и ноги по колено, в отличие от лица и шеи, были вовсе не загорелыми, и это наблюдение, неожиданно изменившее мир вокруг Саньки, мир маленького провинциального домика, вдруг создало предчувствие, что нужно только чуть-чуть напрячься, стать еще внимательнее, чтобы разглядеть главное.

– - Так что, помнишь?
– - склонился он, все так же сидя на жестком стульчике, в сторону Ковбоя.

– - Не знаю. Разве вас всех упомнишь!.. Вроде как бы сидел...

– - Где?

– - Там кафе, кажись, есть. Под зонтами.

В груди у Саньки потеплело. Но хотелось еще большего. Хотелось, чтобы ожгло огнем.

– - Когда ты снова с ним встречаешься?
– - строго спросил он Ковбоя.

Тот сразу окаменел. Только глаза оставались подвижными. Похоже, глазам хотелось найти новый путь к побегу. Порыскав по комнате, они снова наткнулись на раненую ногу и медленно потухли.

– - Я не в курсе... Он того... пока не звал меня...

– - А как он зовет?

– - Ты что, хочешь, чтоб он меня наизнанку вывернул?

– - Не вывернет. Я не дам.

– - А ты чо?.. Такой крутой, что ли?

– - Незаметно? Еще побегаем?

Спина Ковбоя поерзала на простыне. Он медленно, будто ствол орудия, опустил ногу на стул, с которого еще недавно сбивал Саньку, и натужно промямлил:

– - Он это... мамашиному ухажеру звонит и это... встречу назначает...

– - Так он не местный?

– - Я не знаю. Он меня на пляже нашел. Наверно, не местный. Он загорелый был, но не очень. И загар у него того...

– - Чего того?

– - Ну, не наш... Он не коричневый, а как бы красный... Ну, как бы с красным налетом...

– - Значит, так, -- решил Санька, -- как вызовет тебя снова на связь, сообщишь мне.

– - Да я это...

– - Без понта. Придешь в гостиницу "Прибой"... Знаешь, где находится?

– - Ну, это да... того, знаю...

– - Найдешь в сорок втором номере мужика. Он все время в тельняшке ходит. И передашь ему сообщение. Для меня. Врубился?

– - Ну, это... как бы...

– - Обманешь -- вторую ногу проколю. Вопросы есть?

Тонкие губы Ковбоя еще что-то бормотали, но в этих звуках было не

больше смысла, чем в жужжании комаров возле левого уха.

Встав, Санька потянулся больной поясницей, все еще помнящей

кувырок, и на прощание предложил:

– - И вот еще, тезка! Девчонок больше не трогай. Некрасиво. Девчонки -это святое...

Глава одиннадцатая

КОЛХОЗНОЕ ТЕХНО

– - Я всю жизнь мечтал нюхать навоз!

Кажется, эту фразу произнес Эразм. Или Игорек. А может, Санька ее просто подумал. Хотя, скорее всего, мысли такой даже не было.

– - Я всю жизнь мечтал нюхать навоз!

Кажется, вроде бы Виталий пробормотал. Но он никогда не повышал голоса. Наверное, опять хозяина у слов не было. Просто возникло такое настроение и сразу пронизало всех.

– - А курей мы пасти не будем?

Это уже Эразм. Ошибки быть не могло.

Приложив ладонь козырьком ко лбу, долговязый гитарист смотрел на кур, с одуревшими глазами выбегающих из-за металлической сетки во двор, и ждал, добегут ли они до ударной установки. Добежали. И как положено глупым курам, клюнули в стойку под тарелками. Сначала рябая, потом беленькая. У беленькой получилось лучше. Тарелки звякнули друг по дружке, и куры бросились врассыпную по двору.