Чтение онлайн

– - Вам все-таки нужно порепетировать, -- упорно уходя от дружеского "ты", произнесла Нина.

– - Выбирай, -- протянул он оба брикета.

Их раздавленный вид и сорванная с углов бумага навевали что-то родное, отечественное.

Она взяла самый измятый и самый изорванный, и Санька ощутил легкую горечь в душе. Горечь на самого себя. Мог бы не устраивать эти выборы на улице, а сразу отдать брикет получше. Хотя, если честно, различие он заметил только сейчас, когда Нина стала разворачивать своего уродца.

– - По условиям конкурса все соискатели исполняют музыку на одних и тех же инструментах, -- пояснила Нина.
– - Вы бы их хоть опробовали...

– - А мы свои приперли.

– - Со своими нельзя. Все должны быть в равных условиях.

– - Хорошая идея, -- согласился Санька.
– - Свобода, равенство, братство. Буйнос придумал?

– - Нет, я, -- покраснев, ответила она.

– - Серьезно?

Нина хоть и выглядела сухой классной дамой, но все равно не

создавала впечатления человека, от которого что-то зависело на

конкурсе.

– - Значит, ты его давно знаешь, -- вслух подвел итог своим размышлениям Санька.

– - Кого?
– - остановилась она.

– - Ну, хозяина конкурса... Как его? Буйноса!

– - Ты прямо экстрасенс!

Она впервые произнесла заветное "ты", и то, что она сделала это в столь восхищенной форме, заставило Саньку ощутить в душе какое-то новое чувство. Он вроде бы только в эту минуту понял, что стоит гораздо большего, чем думал о себе раньше.

– - Заметно?
– - сделал он свирепое лицо.
– - Я могу предсказывать пожары, ураганы, катастрофы, а также курс доллара на следующие сутки как по линии Центробанка, так и по сделкам ММВБ!

Улыбкой она тут же уценила санькину исключительность.

– - Курс и я могу угадать. Он или на месте стоит, или на два-три рубля за сутки возрастает... А Владимира Захарыча Буйноса я давно знаю. С детства. Он у нас учителем физкультуры был...

– - В Перевальном?

– - Конечно. Он и жил-то в трех домах от моего. Это теперь -- в лучшем доме Приморска, бывшем горкомовском...

– - Надо же! Учитель физкультуры -- и музыкальный конкурс!
– восхитился Санька.

В его фразе смешались и удивление, и ирония, но Нина, как и положено человеку, который в любом слове и действии сначала видит плохое, а только потом хорошее, заметила иронию и сразу же решила постоять за своего бывшего учителя:

– - Зря ты так. Из школы он ушел лет шесть назад. Не вечно же ему было нищенствовать. Знаешь, какая зарплата у учителя физкультуры?

– - Знаю, -- кивнул Санька, хотя и не знал.

– - А у него родители-инвалиды. Два брата -- школьники. Он уволился, организовал фирму по продаже недвижимости, взял кредиты и постепенно раскрутился...

– - Рисковый мужик!
– - оценил его Санька.

– - Он -- умный, -- с нежностью отозвалась о нем Нина, и Санька ощутил, что Буйнос был для нее не просто бывшим учителем физкультуры и не просто организатором фестиваля, взявшим ее на работу.

– - Я тоже, -- шуткой решил он ослабить собственное ощущение.

– - И потом он когда начинал, то риска почти не было, -- не заметила она санькину шутку.
– - Цены росли как на дрожжах. Кто не прозевал, обогатился.

– - А теперь, значит, его эстрада заинтересовала?

– - Прибыльно, -- с безразличием к этому слову произнесла Нина.

– - Неужели в тусовке, которая к нему привалила, есть какой-то навар? По-моему, одни расходы, -- он начал старательно загибать пальцы на левой, свободной от мороженого, руке.
– - Проезд всем оплачен -- раз, гостиница -два, аренда дворца культуры -- три...

– - Если бы не было прибыльно, не было бы схватки за этот конкурс, -не дала ему загнуть мизинец Нина.

– - Серьезно?

– - Еще как! В Москву, в минкульт, не меньше пяти заявок пришло. Я, правда, точно не знаю сколько, тогда меня еще в оргкомитете не было, но Владимиру Захарычу пришлось еще как побороться! И не всегда честно. Вы же знаете, какие сейчас чиновники...

– - Знаю, -- снова ответил Санька, хотя тоже не знал, какие же они сейчас.

– - Взяточники на взяточниках, -- объяснила Нина.
– - Но Владимир Захарович не только этим взял. Он предъявил гарантии от местной администрации в поддержке конкурса.

"Ну и гарантии!" -- чуть вслух не сказал Санька. Видимо, пацаны с их суровой запиской и не менее суровым похищением в число гарантий не входили. Полчаса назад, когда он пришел в оргкомитет и сбивчиво объяснил, что они не могут из-за болезни гитариста прогнать репетицию, его подмывало все-таки рассказать правду об угрозах неизвестных пацанов и пропаже Эразма, но у теток в обшарпанной комнате-чулане в дальнем углу дома культуры были такие сонные лица, что он сразу почувствовал бесполезность этого. В милицию они уже пытались сообщить. Но там хоть участковый пришел. А что могли сделать толстые тетки с лицами продавщиц мороженого? Не то время, чтобы жаловаться. При капитализме каждый умирает в одиночку. Впрочем, при социализме было то же самое. Человеческую природу еще никто не изменил.

– - Так в чем, если честно, прибыльность конкурса?
– - не слушая монотонный рассказ Нины, спросил он.

– - Что?
– - она поморгала своими все такими же ненакрашенными ресницами.
– - А-а, ты про прибыль! Так ведь условия контракта. Там все написано.

– - Правда?

Текст контракта, наглухо закрытый в чемодане Андрея, так и остался тайной для них всех. В общих чертах он, конечно, рассказал кое-что, но, видимо, самое важное осталось за пределами этих сведений.

– - Там же написано, причем, у всех конкурсантов написано, что те, кто войдет в десятку лучших, обязаны совершить двухмесячную гастрольную поездку по стране. Пятьдесят процентов от сбора -- оргкомитету конкурса, то есть Владимиру Захарычу, тридцать -- министерству культуры и двадцать -- певцам, музыкантам, ну, тем, кто войдет в десятку. Там, правда, есть одно исключение. Но только для победителя конкурса...

Санька чуть не матюгнулся вслух на Андрея. Оказывается, вхождение в десятку лучших оборачивалось двухмесячной барщиной на дядю Буйноса. Дорога к славе и известности шла через шестьдесят суток рабства. Он представил, с каким бешеным потовыжимательным графиком повезут их по стране, но Нина оборвала его мысли.

– - Впрочем, если дела у нас пойдут так и дальше, то ваша группа, как минимум, попадет в десятку, -- печально сказала она.

– - Почему?
– - не понял Санька ее грусть.

– - Сегодня вечером еще две группы и один певец заявили об отказе

от участия в конкурсе.

– - А чем они это... ну, обосновывали?

– - Ничем. Просто позвонили в оргкомитет и сообщили, что уезжают утренним поездом.

– - Две группы -- это те, что в одном номере с кавказцем жили? С этим... Джиоевым?
– - еле вспомнил он фамилию.

– - Нет, -- вздохнула она, -- это уже другие две группы. Из нижней части списка. Последними записались, первыми уехали.

Скомканная обертка мороженого -- все, что осталось от сладкого сгустка сливок и сахара -- полетела в урну. Бросившая ее Нина не стала досматривать полет. А Санька с удивлением заметил, как точно попал комок в черный рот урны. Нырнул -- и навсегда исчез из их жизни.