Чтение онлайн

– - Вы знаете о том, что...
– - начал Санька.

– - Знаю. Тебе, что, показать того, кто срубил Буйноса?

Саньке стало жарко. Наверное, он покраснел, и ему сразу захотелось уйти из кабинета, чтобы никогда больше не видеть ребенка с изможденным лицом.

– - У меня, пацан, десять "ходок", -- грустно сказал Букаха.
– - С последней я вернулся четыре года назад. Я навел порядок в городе и, если хочешь знать, мне самому интересно, какая падла решила пошустрить на моей территории. Врубился?

– - Да.

– - Еще вопросы есть?

– - Есть. Много ли врагов у Буйноса среди местных?

Санькиному лицу стало чуть прохладней. В голос вернулась уверенность, и Букаха сразу уловил это. Он сощурил и без того маленькие глазки и отрывисто спросил:

– - А ты не мент случаем?

– - Был.

– - Что значит, был?

– - Уволился.

– - В каком звании?

Букаха ерзал на кресле, будто хотел стать чуть выше, а значит, ближе к собеседнику и рассмотреть его юное смелое лицо.

– - Старший лейтенант милиции.

– - Три крохи на плече?.. А почему ушел? Проворовался? Зубы не тому выбил?

– - Я ушел в музыку.

– - Не гони, -- улыбнулся Букаха, показав голливудские фарфоровые зубы. Мелкие, как у мышки.

– - Правда. Я хочу петь. Одну мою песню уже крутили по радио.

– - Как прозывается?

– - "Воробышек".

– - Не-ет... Не слыхал. А ты?
– - повернулся он вместе с креслом к телохранителю.

– - Кажись, слыхал, -- еле выдавил тот.

Он пристально смотрел на санькины руки, и вопрос шефа заставил его изменить служебному долгу. Но как только он ответил, глаза еще сильнее впились в руки гостя. Наверное, если бы за спиной телохранителя рванула мина, и его бы швырнуло вверх, он бы и в полете продолжал смотреть на руки.

– - А об чем песня?
– - продолжил Букаха допрос телохранителя.

– - Про любовь.

– - Так они все про любовь!

– - Не могу знать, -- прохрипел телохранитель.

Ему платили не за песни, а за то, чтобы ничьи злые руки не сделали вред хозяину.

– - Так ты на конкурс, значит, приехал?
– - беззвучно повернулся вместе с креслом к Саньке Букаха.

– - Да.

– - Сам будешь петь?

– - Нет, с группой... Точнее, пел бы. Уже не получится.

– - Почему же?

– - Те, кто совершили покушение на Буйноса, изувечили нашу аппаратуру.

– - Она, что, в его офисе была?

– - Нет. В доме в Перевальном. Кто-то залез ночью в окно и все изувечил.

– - А с чего ты прикинул, что и у Буйноса, и у тебя -- один вражина-фраерюга?

– - Есть кое-какие предположения, -- не стал говорить об анализе пятен крови Санька.
– - К вам я потому и пришел, что хотел узнать, кто из местных мог поквитаться с Буйносом...

– - Можна-а?
– - тихо донесся до Саньки голосочек из глубины кабинета.

– - Прислали?
– - напрягся лицом Букаха.

– - В лучшем виде.

– - Давай сюда!

Мимо Саньки беззвучно скользнул щупленький человечек. Схваченные микстурной резинкой волосы с плотной проседью на его затылке раскачивались конским хвостом. За него хотелось ухватиться.

Человечек с плавностью балерины обогнул острый угол стола, мягко, будто перочинный нож, сложился в пояснице и опустил на стол перед Букахой цветной буклет. Маленькие торопливые пальчики перевернули первую страницу, и Санька увидел оранжевых голых девиц. Они акробатически стояли на головах. Впрочем, для хозяина кабинета, видевшего их не перевернутыми, они стояли обычно, на ногах.

– - Длинные?
– - облизнув сухие синие губки, спросил Букаха.

– - Эти две -- по метр восемьдесят пять.

– - А выше нету?

– - Есть. Там дальше. Одна -- метр девяносто, но худовата. А есть метр девяносто восемь, так это изюм! Чистый изюм! Высшее образование -- только спецпошив! По парашюту на каждую грудь!..

– - Где она?

Оранжевые тела замелькали перед санькиными глазами. Девицы упорно стояли на головах, и когда они разбрасывали в стороны руки или ноги, он удивлялся, почему они не падали при съемке.

– - Вот, -- радостно ткнул пальцем человечек с косой на пышку с игривым бананом во рту.

– - У-у-у!
– - взвыл Букаха.
– - Заказывай! Срочно! Чтоб к вечеру была! Но со всеми справками!

– - Хозяин, какие вопросы?! Все, как положено! Тест на СПИД, кровь, анализы и прочее...

– - Во-во! Чтоб как в лагерном лазарете -- чистота!

– - А гостям?

– - Это ты сам. Выбери шесть штук. По своему вкусу. Если кто-то из гостей не явится, одна в резерве побудет. Врубился?.. Вечером чтоб у меня были.

– - Мы их бортом. Из Москвы.

– - Вот и хорошо.

– - Я могу идти?

– - А дождь не помешает?
– - повернулся к окну Букаха.

Санька тоже удивленно посмотрел на стекла, обрамленные красными, собранными в складки шторами, и только теперь увидел капли. Окна в кабинете, скорее всего, были вакуумные. Дождь шел беззвучно, будто это и не дождь был, а просто плакали по ком-то стекла.

По пути к дому, расположенному на взгорке, всего метрах в двухстах от берега, Санька заметил, что небо над морем потемнело, насупилось. Но солнце светило с прежней южной яростью, и он не поверил, что в этих широтах вообще возможен дождь.

– - Грозы хоть нет?
– - задал вопрос Букаха и, легко выпрыгнув из кресла, сам пошел за ответом к окну.

Он оказался чуть выше ростом, чем предполагал Санька, настолько выше, чтобы не ощущаться карликом. Подоконник был сделан непривычно низко. Он легко оперся о него узкими ладошками и со вздохом оценил ливень:

– - Как в вологодской глуши. Обложной.

В словах сквозила неизбывная тоска, и Санька решил, что либо самый большой срок, либо последний Букаха отбывал именно в тех краях. Уловив испуг на лице телохранителя, он тоже встал с драгоценного стула и прошел к окну. Между ним и хозяином города остался всего метр дистанции. И только теперь, вблизи, Санька уловил хриплое чахоточное дыхание Букахи и увидел, как ощутимо пульсировала вена на его тощей шее. Вену будто дергали из-под ворота за нитку.