Смертельное шоу
Шрифт:
– - Панк вонючий, -- прохрипел Андрей.
Санька поневоле посмотрел на барабанщика. Свежий загар состарил его. Если бы он еще и не брился, то его точно остановили бы где-нибудь в городе милиционеры.
Его мрачностью можно было заразиться. И когда Нина еще громче, чем до этого, произнесла: "Группа "Мышьяк", Москва", Санька без жалости пнул Андрея в бок.
– - Иди. Мы, -- прошипел он.
– - Не пойду. Пошли они все...
– - Группа "Мышьяк"!
– - в испуге крикнула в зал Нина.
– - Они тожье, дарагая, свалили савсэм, -- съехидничал кто-то с кавказским акцентом в первом ряду.
Нагнувшись, Санька наконец-то увидел Джиоева. Вокруг него сидело человек восемь со смоляными усами и орлиными носами. Рядом с ними гладко обритое, вовсе без усов, лицо Джиоева смотрелось вовсе не по-кавказски. Он подбрасывал на ладони пластиковую фишку с номером "1", вытянутую им совсем недавно из барабана, и Санька почему-то был уверен, что он не мог просто так вытянуть такой интересный номер, а получил его по блату.
– - Серьезно уехали?
– - повернулась к Нине Покаровская.
Ручка в ее тонких пальчиках повисла над списком конкурсантов.
– - Мы здесь!
– - Встал Санька.
– - Мы уезжаем, -- снизу напомнил Андрей.
– - Дай, -- пнув его колени, выскребся в проход между секторами Санька и уверенно пошел к лестнице на сцену.
Больше всего он боялся, что Андрей вскочит и устроит скандал. Но сзади ничего не произошло. Два ряда в зале и президиум на сцене сидели в едином похоронном молчании. Не уедь с конкурса восемь групп -- и молчанием можно было бы отравиться. Они словно увезли свою часть траура, оставив хоть какую-то отдушину.
Шагнув к барабану, в котором отливали яркими красками шары, Санька ощутил, что на душе стало чуть легче. Возможно, рядом с этими по-детски веселыми шарами угрюмость зала таяла.
Он сунул руку, выхватил синий, так похожий на цвет его прежней милицейской формы, и протянул Нине. Ее дрожащие пальчики провернули половинки шара в разные стороны, и на стол упал пластиковый квадрат.
– - Девятнадцать!
– - с непонятной радостью объявила Нина.
– - Поздравляю, -- повернула к нему свое усталое лицо Покаровская и растянула густо накрашенные губы улыбкой.
– - С чем?
– - не понял он.
– - Вы выступаете последними, -- ответила за нее Нина.
Санька только теперь посмотрел в зал. Место, где сидел Андрей, пустовало. Полумрак зала над раскачивающимся сидением был гуще, чем где-либо. Санька выиграл в лотерею, которой уже не существовало.
– - Спасибо, -- непонятно за что поблагодарила Нина, а он бросился со сцены в зал.
Пробежал мимо вытянутых ног, кроссовок, туфель, сандалий, сумок, влетел в фойе и окриком попытался остановить Андрея. Тот, не подчиняясь, толкнул от себя стеклянную дверь и вышел на улицу. Только на ступеньках Санька догнал его.
– - Отстань!
– - вырвал Андрей рукав рубашки из вцепившихся в нее санькиных пальцев.
– - Ну, чего ты психуешь! Ты же сам говорил, что конкурс -- это шанс!
– - Отстань!
– - Ты других слов не знаешь?
– - Отстань!
– - Нет, точно не знаешь!
– - Иди ты со своими шуточками!
– - Я серьезно говорю: аппаратура для репетиции будет. А играть-то все равно на их технике, а не на нашей.
Андрей сошел с самой низкой ступеньки на уже почти высохший, пятнистый асфальт, посмотрел на плотную очередь, стоящую у касс дома культуры, и громко ухмыльнулся:
– - Смотри какие смелые! Билеты на конкурс покупают! А если их этот маньяк вместе с залом рванет?
– - Мы можем спокойно поговорить?
– - А что, я не спокойно говорю?
– - Ладно. Эразма не вернуть. Но можно же попытаться выступить без него.
– - Ты где-нибудь видел группу без соло-гитариста?
– - Давай на это место поставим Игорька?
– - А бас-гитару кому? Мне на грудь? Чтоб палочками по ним водил? Как виолончелист?
– - На бас-гитару поставим местного парня. Нина обещала вечером с ним познакомить...
– - Нет, старичок... Такие экспромты не по мне. Ты просил меня прийти на жеребьевку? Я пришел. Все. А теперь не мешай. Мужики уже, наверно, собрались и ждут меня одного. Если ты хочешь и дальше кувыркаться в этом гадюшнике, пожалуйста! Я не против!
– - Вам опасно уезжать, -- тихо произнес Санька.
– - С чего это? Опасно оставаться...
– - Нет, уезжать, -- упрямо сплюнул на ступени Санька.
– - Самый крутой местный воротила попросил, чтоб мы завтра вечером сыграли у него на фазенде. В виде премии, если ему понравится, он отдаст нам классную аппаратуру. Включая "Гибсон"...
– - И ты согласился?
– - помрачнел Андрей.
– - Ты...
– - Стой!
– - снова вцепился в рукав его рубашки Санька.
– - Ты...
– - Не двигайся, -- так старательно процедил он слова сквозь зубы, что Андрей сразу забыл, что же он хотел сказать.
– - Санька, ты что, перегрелся?
– - Нет... Там, в очереди за билетами, стоит один человек. Он -- из тех...
– - Из каких?
В глазах Андрея появилась жалость. Он стоял спиной к очереди, и для него эта очередь теперь вообще не существовала. Но если бы даже существовала, то, обернувшись, он бы вряд ли смог хоть кого-то выделить из нее. И оттого, что у Саньки это получилось, он ощутил и удивление, и испуг, и жалость. Жалость к бывшему другу.
– - Он не видит меня, -- шагнул левее, спрятавшись за Андрея, Санька.
– - И что?
– - Подождем, пусть он купит билеты.
– - А с чего ты взял, что он...
– - Тихо! Он -- у окошечка. Пошли.
Таким возбужденным Андрей еще никогда не видел Саньку. Жалость к нему становилась все сильнее. Но и испуг -- тоже сильнее. Он заставил его пойти за сузившейся, напрягшейся спиной в синей джинсовой рубашке, заставил сделать резкий зигзаг вокруг хвоста очереди, потом скользнуть сквозь нее, вдоль дома культуры, остановиться у земли, где преследуемый оставил след, потом перебежать улицу перед взвизгнувшей машиной и нырнуть под арку.
Санька замер и чуть не умер с испугу, когда Андрей сходу налетел на него. И без того по-воробьиному молотившее сердце взлетело к вискам, забилось и в левом, и в правом ухе одновременно.
– - Ты чего?
– - тоже посмотрел вверх, на небо, клочок которого виднелся в колодце двора, Андрей.
– - Вот он, сучара!
– - показал на пожарную лестницу Санька.
Как он заметил человека в сумеречном, хранящем ночь углу двора,
Андрей так и не понял. Он сначала бросился к лестнице, а уже потом