Чтение онлайн

Собрав с обоих фронтов владеющих английским языком солдат, немцы подготовили особую бригаду, оснащенную американскими джипами, американскими винтовками и обмундированием — вплоть до личных бирок и солдатских кальсон [61] . Каждому были выданы документы, снятые с убитых и пленных амери канских солдат. Этой бригаде была поставлена задача просочиться через американские позиции и, взаимодействуя с десантом, захватить мосты через Маас.

Для распознавания своих мы пользовались методом «пропуск и пароль». На оклик часового следовало ответить вначале пропуском, и, если тот оказывался верным, часовой требовал уже пароля и, только получив правильный, разрешал пройти. Пропуска и пароли менялись каждые 24 часа.

Немецкие лазутчики каким-то образом добыли верные пароль и пропуск. Обычно это были слова, начинавшиеся на букву W: поскольку большинство немцев с трудом произносило губное «в», заменяя его обычным, мы думали, что это поможет распознать их. Но противник, очевидно, был предупрежден и как-то справился с этой трудностью. Поэтому мы принялись задавать простые вопросы, ответ на которые мог знать только настоящий американец, например: «Кто такой Кроха Абнер?», «Назови пять сортов шоколадных батончиков!», «Кто такой Детка Рут?» [62] Только очень хитрый немецкий солдат мог ответить на такие вопросы правильно!

Был случай, когда часовой усиленной ремроты, стоявшей под Спа, остановил джип с опознавательными знаками американской 99-й дивизии. Четверо отутюженных пехотинцев знали и пропуск, и пароль и, казалось, ответили на все предварительные вопросы, так что часовой уже готов был пропустить их. В этот момент мимо прошел какой-то лейтенант. Завидев четверых в джипе, он спросил, куда те направляются, и получил ответ — только что с фронта, едут в отпуск в Льеж. Лейтенанту не составило труда сообразить, что в чистом мундире и гладко выбритым солдат с передовой возвращаться не может. Кроме того, он знал, что все отпуска отменены, а 99-я дивизия сражается из последних сил.

Лейтенант вызвал караульного капрала, и всех четверых задержали, допросили и, раздев догола, обыскали. Один молодой немец оказался офицером и имел при себе немецкие документы, чтобы по ним вернуться на свою сторону. Командир подразделения тут же собрал полевой трибунал, и немецких лазутчиков судили в согласии с Женевской конвенцией — та гласит, что любой солдат, захваченный на вражеской территории в форме противника, может быть казнен как шпион. Всех четверых признали виновными и, сообщив о случившемся в штаб 1-й армии, расстреляли той же ночью. Правосудие на войне скоро и сурово.

По крайней мере, тех немцев честно судили — это больше, чем можно сказать о наших солдатах, попавших в плен восточнее Мальмеди. Эсэсовцы из танковой колонны, которая захватила в плен большое число американцев, вывели их в поле и хладнокровно расстреляли из пулемета. Случай этот получил название «бойни в Мальмеди». После того как о нем стало известно, наши солдаты потеряли к немецким военнопленным всякое сочувствие.

Для ГШ СЭС становилось очевидно, что немцы вбили клин между позициями наших 1-й и 3-й армий. Штаб 12-й группы армий генерала Брэдли в Люксембурге не мог более поддерживать связь с 1-й армией на севере. Генерал Эйзенхауэр с неохотой заключил, что Брэдли должен сохранить командование 3-й армией и получить всю возможную поддержку от 6-й группы армий под началом генерала Деверса. В то же время 1-я и 9-я армии передавались под руководство командира 21-й группы армий генерала Монтгомери.

После того как 7-я бронетанковая дивизия понесла тяжелейшие потери у Сен-Вита, стало очевидно, что любая попытка напрямую противодействовать продвижению немецких танков обречена на неудачу. В противовес немецкому наступлению ГШ СЭС разработал простой и прямолинейный план. Во-первых, узловые точки на флангах следовало удерживать любой ценой. 2-я и 99-я дивизии на гряде Элзенборн должны были получить подкрепления как можно скорее, а вместе с ними — южный фланг, где 4-я пехотная дивизия удерживала Эхтернах. Сняв с фронта все доступные подразделения, 1-я и 9-я армии должны были развернуть свои дивизии на юг, в один эшелон, чтобы заткнуть пробитую немцами брешь с севера. Располагавшаяся южнее 3-я армия должна была в то же самое время закрыть брешь с юга. При этом не планировалось занимать какие-либо серьезные оборонительные позиции по направлению движения основных немецких сил, то есть к западу от прорыва.

Монтгомери получил приказ выдвинуть британские части к западному берегу Мааса близ Динана и подготовиться к обороне. Немцам приходилось отвлекать часть войск для обороны флангов, и по мере продвижения основных сил их удар должен был становиться все более слабым. План состоял в том, что, как только северный и южный фланги стабилизируются и немцы в достаточной мере растянут свои силы, наши войска должны были контратаковать, пытаясь пересечь немецкий клин в основании, окружить остатки войск противника и уничтожить.

18 декабря 3-я бронетанковая дивизия получила приказ двигаться на юг, к Эупену. К югу от города, в лесах при дороге, ведущей к Мальмеди и гряде Эльзенборн, немцы высадили воздушный десант. Парашютисты представляли угрозу для занявших узловую точку частей, в том числе для 1-й пехотной дивизии. Вследствие этого штаб БгА выделил для борьбы с ними одну из своих оперативных групп. Очень скоро десант был уничтожен, и БгА продолжала окапываться на своих позициях.

30-й пехотной дивизии было приказано вначале удерживать Ставло, лежавший прямо на пути наступающей 6-й танковой армии СС. В лесистой местности на севере от города разместился крупный склад горючего для 1-й армии, где хранилось около 113 500 гектолитров бензина. 6-й танковой армии СС хватило бы этого, чтобы дойти до Антверпена. В ночь на 19 декабря Боевая группа Б получила приказ идти на юг, в район Спа — Ставло, чтобы поддержать 30-ю пехотную.

Поздним вечером 19 декабря Боевая группа Б уже покинула окрестности Маусбаха, чтобы выдвинуться за сто километров на юг, к Вервье, Спа и Ставло. Дивизия находилась в движении всю ночь. Редкий снег вскоре сменился замерзающим дождем, и дороги превратились в катки. На всех машинах спереди и сзади стояли затемненные габаритные огни: жестяные коробки с прорезями высотой в 2,5 сантиметра и шириной примерно в 3 миллиметра. Считалось, что в темноте огни должны быть видны с дистанции в 50—60 метров. Но в тумане и дождливой мгле их едва можно было разглядеть за несколько шагов. Поддерживать нормальную походную дистанцию (50—60 метров) было совершенно невозможно. Чтобы вывести на дорогу 1200 машин, их пришлось выстроить в колонну бампер к бамперу и гнать изо всех сил.

Марш превратился в сущий кошмар. Невзирая на систему проводников и постовых, разработанную на ходу военной полицией, беспорядка хватало, и всю ночь колонна продвигалась судорожными рывками. Дистанция между машинами сильно колебалась, и часто после долгих стоянок колонна сильно растягивалась. Потом задние машины набирали ход, чтобы догнать идущие впереди, после чего в темноте и тумане нередко врезались в корму уже остановившимся. Если с 3/4-тонным пикапом сталкивался 2,5-тонный грузовик «Дженерал Моторс», первый попросту сносило с дороги. Было понятно, что, если танк занесет на наш джип, от джипа останется тонкий блинчик. Поэтому мы в ту ночь старались держаться подальше от тяжелой техники.