Чтение онлайн

Мы проехали этой дорогой не больше сотни метров, когда из-за поворота прямо на нас под визг тормозов вылетел грузовик «Дженерал Моторс» с полным кузовом канистр с бензином. Уайт, мой водитель, бросил машину в кювет; грузовик промчался на волосок от нас. Я успел заметить застывшую физиономию шофера и понял, что ради какого-то джипа тот не стал бы тормозить. Мы выбрались из кювета и проехали еще метров сорок или пятьдесят, прежде чем из-за штабелей вылетел следующий грузовик. Побывав в кювете пять или шесть раз, мы отыскали наконец лейтенанта интендантской службы, который отвечал за эвакуацию. Я объяснил ему, что являюсь офицером связи 3-й бронетанковой и пытаюсь разыскать части БгБ в окрестностях Ставло, и попросил придержать грузовики на пару минут, покуда мы не проедем.

— Лейтенант, — смущенно ухмыльнулся он, — я едва не надорвался, покуда пригнал сюда всех этих ребят, чтобы грузить бензин, и я уж точно не смогу их теперь остановить. Если только я заставлю парней пошевеливаться и мы вовремя погрузим бензин, чтобы он не достался фрицам, — значит, я сделал, что мог!

По его манерам я заключил, что парень только что закончил краткосрочные курсы подготовки офицерского состава и вышел с них вторым лейтенантом — то есть был еще зеленей меня. Можно было надавить на него или пропесочить за то, что оспорил приказ старшего, но я понимал, что толку от этого будет немного. Кроме того, мне было сложно винить интендантских за то, что те нервничают из-за пролетающих над их го ловами 155-мм снарядов. В конце концов, если хоть один упадет с недолетом и угодит в склад, дело кончится катастрофой.

Я понял, что попытки проехать через склад этой дорогой обречены на неудачу. Мы развернулись, выехали обратно в Спа и двинулись в объезд.

Среди самых примечательных особенностей Битвы за Выступ следовало отметить ту скорость, с которой реагировали на изменение ситуации тыловые части. К 20 декабря (то есть на пятый день после начала наступления) немецкие войска прорвали фронт на протяжении 80 километров и отбили от 50 до 55 километров территории. Заключавшаяся в укреплении флангов оборонительная стратегия ГШ СЭС заставляла немцев прорываться все глубже и глубже в поисках слабины, где они могли бы сменить направление удара и двинуться на север, через Маас. Одновременно они были вынуждены выделять все больше сил на оборону собственных флангов. Таким образом, когда кампфгруппаПайпера из состава 6-й танковой армии СС заняла Ставло, навстречу ей были брошены части 30-й пехотной дивизии, чтобы отбить город, организовать оборону склада с горючим и восстановить линию фронта на северном фланге. Но поскольку ситуация на этом фланге до сих пор менялась непрерывно, дивизия смогла перекрыть только магистральную дорогу, ведущую на Ставло с севера. На то, чтобы выставить заставы на всех просеках, сил дивизии недоставало. Вследствие этого 6-я танковая армия СС непрерывно высылала дозоры, пытаясь прорываться через позиции 30-й пехотной одной из лесных дорог. И покуда 30-я дивизия не заняла позиции к северу от Ставло, между немцами и дорогой на склад горючего стояли только разрозненные, немногочисленные отряды тыловиков: саперов, связистов, ремонтников, интендантов и зенитчиков, группами от 5 до 25 человек. Вооружены они были карабинами М1 калибра 7,62 мм. Это было неплохое оружие для ближнего боя, хотя по дальности стрельбы они вдвое уступали «гарандам». На передовую были брошены все, включая поваров, пекарей, писарей, курьеров, механиков и водителей.

Одна такая группа саперов и зенитчиков под командованием молодого лейтенантика строительных войск, вооруженная 90-мм зенитной пушкой и единственным пулеметом, оказалась единственной заставой на дороге к северу от Ставло. То есть — прямо на пути, ведущем к складам горючего. Зенитную пушку они установили в низине на левой обочине дороги, опустив ствол так, что тот едва не касался мостовой. Пулемет поставили напротив, и в окопах по обе стороны дороги заняли места небольшие группы стрелков. Всего в группе было не больше дюжины солдат, но им удалось занять и обустроить хорошо укрепленную позицию.

Наши 90-мм зенитные орудия, как и немецкие 88-мм, могли служить одновременно и противотанковыми: у группы имелись как фугасные, так и бронебойные снаряды. В окрестностях Ставло было установлено немало подобных застав, так что при любой попытке продвинуться вперед авангард любой немецкой танковой группы наталкивался на огневое противодействие. Лишенные возможности разведать численность и возможности обороняющихся, немецкие силы принуждены были обходить заставу стороной и тут же наталкивались на очередное препятствие в виде окопавшейся на одной из многочисленных просек или объездных дорог небольшой группы американцев. Поскольку немцы не знали, столкнулись они с отдельными заставами или же с передовыми постами серьезных оборонительных позиций, их продвижение существенно замедлилось. Этого оказалось достаточно, чтобы 30-я пехотная дивизия и Боевая группа Б 3-й бронетанковой успели обеспечить безопасность склада с горючим и занять надежные позиции на северном фланге.

Лихорадочная погрузка канистр с бензином продолжалась; грузчиков подстегивала все усиливающаяся канонада. На подходах к перекрестку дорог, ведущих на Ля-Глейз и Ставло, оперативная группа Лавледи столкнулась со все усиливающимся сопротивлением противника. В ходе короткого боя была уничтожена небольшая немецкая колонна — три грузовика со снарядами и три противотанковых орудия. После этого американская колонна разделилась на две — одна направилась на восток, к Ставло, другая — на юг, к Труа-Пон. Но не добравшись до него, чуть к северу от этого города эта часть наших сил натолкнулась на колонну немецких тяжелых танков: «Пантер» и «Королевских Тигров» из состава 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», которая считалась самой опасной танковой частью во всей немецкой армии. Наши легкобронированные «Шерманы» не имели ни малейшего шанса выстоять против этих колоссов: четыре головные машины были потеряны немедленно. Оперативная группа Лавледи отошла несколько назад, установила заставы и затребовала поддержку тяжелой артиллерии.

Одна из наших самоходок М12, оснащенных 155-мм нарезным орудием GPF, вывернула из-за поворота и столкнулась с «Королевским Тигром» лоб в лоб. К счастью, ствол орудия был направлен прямо в основание танковой башни, и командир самоходки скомандовал «Огонь!», 155-мм снаряд ударил в зазор между основанием башни и корпусом, пробил тонкую броню, и его взрыв снес башню напрочь. Все танкисты погибли мгновенно. Если бы снаряд попал всего десятком сантиметров ниже, он угодил бы в лобовую броню и взорвался бы, не причинив никакого вреда «Королевско му Тигру», и тот прошил бы самоходку насквозь одним выстрелом из своей 88-мм пушки, имевшей высокую начальную скорость снаряда. Таковы прихоти военной фортуны!

На складе горючего работающие в ритме «буги» команды грузчиков развили безумный темп, и злосчастные грузовики загружались один за другим. Едва получив свою долю, они срывались с места. Позднее я узнал, что, когда обстрел набрал силу, некоторые водители запаниковали и, добравшись до Спа, продолжали движение, не задержавшись даже, чтобы перегрузить канистры на десятитонные автопоезда. Словно закусившие удила кони, они разлетелись во все стороны, кроме той, откуда наступали немцы. Некоторые грузовики занесло в Льеж, в Антверпен, Брюссель и даже на северные окраины Парижа [63] . По крайней мере, чертовым фрицам бензин не достался! Тем не, менее это было впечатляющим достижением: 1-я армия потратила более двух месяцев, чтобы собрать такое количество бензина, а интендантской службе понадобилось около суток, чтобы вывезти горючее из-под носа немцев.

В это время две оперативные группы БгБ двумя колоннами продвигались на юг. В то же время группа Лавледи отступила от Труа-Пон и Пти-Ку на север и объездной дорогой двинулась на Парфондруа, откуда вместе с частями 30-й пехотной дивизии должна была осуществить совместную атаку на Ставло. Именно в этом месте подчиненные полковника Лавледи натолкнулись на следы жестокой бойни, которую учинили среди гражданского населения деревни эсэсовцы из кампфгруппыПайпера. По всей деревне валялись тела расстрелянных эсэсовцами стариков, женщин и детей. Солдаты из 30-й пехотной, бравшие Ставло, рассказывали нам, что и там они находили следы подобных преступлений. Без сомнения, информация о массовых расстрелах отчасти объясняет, почему американская пехота так редко брала эсэсовцев в плен живыми.

Бои за Ставло растянулись с перерывами на несколько суток. Прежде чем к 20 декабря в район Ставло подтянулась БгБ, 117-я полковая боевая группа 30-й дивизии вела бои с немецкими панцергренадерами и тяжелыми «Королевскими Тиграми» безо всякой поддержки со стороны бронетехники. Вдобавок 117-й полк сильно растянулся на местности, и его позиции постоянно находились под угрозой флангового удара.

Рота «Эй» этого полка под командованием капитана Джона Кента обнаружила несколько 55-галлонных (208-литровых) бочонков с бензином. Позднее Кент рассказывал, что его солдаты зарядили свои винтовки Гаранда зажигательными патронами, выдернув их из ленты для крупнокалиберного пулемета. Когда немецкая танковая колонна вынырнула из узких улочек Ставло и двинулась к вершине холма, солдаты скатили несколько бочонков вниз по склону, а потом расстреляли их зажигательными пулями. Бочонки с бензином немедленно взорвались, и экипаж, попытавшийся выбраться из горящей головной машины, встретил шквальный огонь из винтовок.

Если грунтовые дороги слишком промерзали, чтобы заложить мину, пехотинцы просто обвязывали мину тонкой веревкой и укладывали ее в канаву на обочине. Конец веревки придерживал солдат, залегший по другую сторону дороги. Когда приближался вражеский танк, солдат тянул за веревку, подтягивая мину под гусеницы. Танк наезжал на мину, и та взрывалась. Когда экипаж пытался покинуть машину, пехота встречала немцев огнем из стрелкового оружия, так что танкисты не успевали обычно даже спрыгнуть на землю.