Чтение онлайн

— Да ладно! Вернешься, съездим, и я его возьму.

— Нет… Понимаешь, я вспомнила, как он его диктовал, и мне кажется, что ТЫ поймешь — в этом письме есть какой-то скрытый и понятный только вам двоим смысл. Так мне кажется, во всяком случае. Съезди и возьми. Заодно закрой дачу как следует, я не успела.

Он продолжал держать руки на ее худеньких плечах, плохо понимая, что она говорит, ибо в душе его нарастала горькая жалость к этой девчонке, всю свою жизнь положившей на обслуживание своевольного, капризного отца и теперь оказавшейся в полной пустоте. Она даже не знала, за кого ей уцепиться, потому что самостоятельно жить была совершенно не приучена. С детства — безбрежные по советским меркам возможности академика, большие деньги, дачи и машины, пост маленькой хозяйки богатого отцовского дома, лизоблюды и ухажеры. А что теперь? Накопления академика скорее всего съела инфляция последних лет, и вряд ли Всесвятский заботился о том, чтобы переводить свои капиталы в твердую валюту или в золото. Что-то от него, конечно, осталось, но…

— Ты меня не жалей, — вдруг услышал он голос Вали. — Я проживу, и твоего благородного участия мне не надо.

— Что? — спросил он удивленно.

— Я же вижу, что ты собрался взгромоздить на себя заботу обо мне. Не надо.

— Ты обо мне слишком хорошо думаешь, — сказал он, вымучив улыбку. — Я не из тех, кто отвечает за других. Я предложил тебе выйти за меня замуж, но если говорить честно, то в данный момент у меня из головы совершенно не идет другая женщина. Она у меня просто в желудке, как язва, застряла! Причем и видел-то я ее только один раз.

— Правильно. Я так и остаюсь для тебя как сестра. Мы слишком долго были знакомы и привыкли друг к другу, и уже поздно, чтобы между нами возникло какое-то другое чувство. Я это понимаю, так что не мучь себя. Никакой любви между нами нет. Момент упущен. Иди, а то я сейчас снова плакать начну…

— Хорошо, — чужим голосом ответил Илья и отодвинулся от нее.

— Да! Захочешь пожить на даче, так не стесняйся, ведь все соседи тебя отлично знают!

— Нет, — мотнул он головой. — Ни к чему.

Он отодвинулся и пошел по перрону к выходу. Непонятно почему, но чувствовал он себя беспредельно скверно. Быть может, потому, что не мог до конца понять — искренна ли была Валентина в своих словах о том, что они, грубо говоря — «не пара»? Или в душе все-таки надеялась на другое, и ему, Илье, надо было не позволять угаснуть этому слабому огоньку надежды.

Ох, черт побери! Да почему же она от него чего-то ждет? Спартак просит помощи, прилип к нему Корвет — человек совершенно иного мира, Римма туда же, семья соседа Дениса с их пустейшей, но оплачиваемой им работой на телефоне, — и все почему-то числят его человеком сильным, способным не только свою персону провести точным курсом сквозь ураганы и туманы жизненного моря, но еще вывести за собой и других.

А сам он ныне — в полной растерянности, толком не знает даже, чем заняться, не имеет четкого плана не то что на год-другой, а даже на сегодняшний день.

Стоп. На сегодня есть если не план, то четкая задача. Надо организовать женский боевой матч в грязи! Это мероприятие хотя бы даст заработок, и если подсуетиться, то весьма и весьма неплохой. А там — посмотрим.

На работу он решил не возвращаться — никто там теперь за производственной дисциплиной, понятное дело, не следит.

Он добрался до фирмы Корвета и застал его за кормлением своих кровожадных доберманов. Корвет был нежен со своими псами так, как не всякий жених ласков с невестой. Кормил их с руки, и сильные, гладкие до блеска псы осторожно цапали с его ладони куски сырого мяса, прожевывали их без жадности, деликатно — сытые мерзавцы, потому и культурные.

— Две машины с грязью я заказал, — сообщил Корвет. — Яму начнут копать сегодня. Завтра все закончат. Когда у вас это бабье побоище намечается?

— Уточним, — ответил Илья. — Я сейчас съезжу в спортивный клуб «Сенсей», подыщу какую-нибудь соперницу этой чемпионке Алабамы.

— Тут одна проблема возникла, — стеснительно замялся Корвет. — Наша Римуля хочет в драке принять участие.

— Римка? Она что, с ума сошла?!

— Спроси ее сам. Рвется в бой. Кстати сказать, не думай, что она такая уж хиленькая.

— Да что она понимает в рукопашной схватке, да еще в грязи по колено! Эта чемпионка тренирована же специально!

— Брось, Илья. Какая там специальная тренировка! Валяются девки в дерьме да колотят друг дружку как ни попадя. Что ты, по видеомагнитофону фильмов не видел? Римка их уже пять штук просмотрела и заявила, что с такой похабелью запросто справится.

— Ты ее заставляешь? — напряженно спросил Илья.

— С какой стати? Сама лезет. Я ее вчера и сегодня кое на что натаскал, пару приемчиков показал, но, как я соображаю, там дело лишь в выносливости, чтобы выдержать назначенное время и не обмануть публику.

— Да она же пьет как лошадь и курит как паровоз, какая там, к черту, выносливость! Я как-то сдуру перед выходом на ринг сигарету выкурил, так еле-еле три раунда по три минуты оттянул!

— Вчера вечером она пробежала три километра по пересеченной местности без передыха. А сегодня утром — пять. Пульс восстановился через полторы минуты. Не так уж и плохо.

— Но это же общая подготовка, не более того.

— А иного и не надо. Я звонил Альберту. Он сказал, что у его чемпионки рост — метр шестьдесят один, вес шестьдесят девять. Римка выше, но весит на семь килограммов меньше.

— Семь килограммов?! Да это же другая весовая категория! Чудовищная разница!

— Ты рассуждаешь, как боксер. В боксе — это действительно большая разница в силе удара. А в такой свалке — ничего страшного.

— Не знаю, — засомневался Илья. — У этой бабы рука железная. Мозоли такие, будто она всю жизнь лопатой работала.

— Где мозоли? На внутренней стороне ладони или на внешней? — озабоченно спросил Корвет.

— На внутренней.

— Значит, штангу, тяжести таскает для тренировки. Хуже, если на внешней, на костяшках пальцев. Значит — каратистка с поставленным ударом. Тогда Римме хана, без зубов останется наверняка. Но ее не отговорить, Илья, это точно.

— Черт с ней! — рассердился Илья. — Хочет ходить с битой мордой, пусть так.

— Ну, даже в худшем случае получит две тысячи баксов. Да еще наша доля, так что при общей нищете хоть какие-то деньги будут. Может, опять казино попробуем открыть, Илюха, а?

— Не знаю. Но думать надо. Я сегодня отправлен в административный отпуск, стало быть — безработный.

— Вот видишь… Автостоянка эта — тоже не Бог весть какой навар дает. Собаки весь доход сжирают. — Корвет любовно потрепал самого крупного, черно-желтого добермана по загривку.

— Так не корми их свежим сырым мясом! Пусть на кашах сидят!

— Тогда злость потеряют, — рассудительно заметил Корвет.

— Римму мясом корми!

— Так и делаю. Три раза в день по фунтовому бифштексу.

— Хорошо, — безнадежно осел Илья. — Съезжу к Альберту, попробую устроить так, чтоб я был на этом грязном ринге судьей. Во всяком случае, при мне Римулю хотя бы не убьют.

Альберту было совершенно безразлично, кто будет судьей поединка. Он даже не знал, положен ли по правилам такого боя судья, или соперницы обходятся без такового. Проконсультировались по телефону с чемпионкой Алабамы, и та сказала, что иногда судья бывает и вмешивается в схватку, а иногда он только подает команды к бою и заканчивает его. Относительно соблюдения правил весовых категорий противников — тоже никакой четкости не было. Не боишься — так выходи хоть против гориллы весом в центнер. Говорила Аня в трубку лениво и уверенно, отчего Илье стало как-то нехорошо.