Чтение онлайн

— Мой список — тридцать шесть боев, тридцать одна победа, — сообщила она. — А что у вашей?

— Сто боев, сто побед, — ответил Илья и положил трубку.

Альберт радостно потирал ладошки, дымил трубкой и пытался подсчитать будущий барыш.

— Поблизости два казино, так что они там устроят перерывчик на полчаса, где-нибудь за полночь, как раз когда разогреются за рулеткой, и пройдут к нам. Народ при деньгах, солидные джентльмены, так что за входные билеты мы цену приподымем на десять баксов! С начальником районной милиции я уже договорился, выделит охрану, в обиду не даст, за что содрал с нас, гад, не по-божески! Ладно, я свое доберу на публикациях! В целом, Илюша, нам бы это в систему ввести, устроить чемпионат! А?

— Грязное дело, Альберт.

— А что сегодня чистое? Мы в любезном отечестве все ориентиры потеряли! Когда доктор филологии торгует в ларьке иностранным пойлом и женским бельем, Илюшка, то тут уж не различишь чистых и нечистых. Показать тебе этого доктора? Счастлив судьбой, как младенец у материнской груди!

— У меня таких — весь мой институт.

До вечера он занимался обустройством ристалища. На 4-й Тверской-Ямской уже нашли громадный подвал, арендовали его у какой-то прогорающей фирмы, бригада студентов из ГИТИСа вымыла, вычистила все до блеска, выкопали яму четыре на пять метров глубиной по колено и заполнили ее грязью. Уж с чем иным, но с грязью проблем не было — и дешево, и много. Привезли с ближайшей стройки и разбавили водой до нужной густоты. Илья решил, что ориентироваться следует примерно на хорошей плотности сметану.

Уже темнело, когда он возвращался домой, и вдруг вспомнил, что не заехал на дачу к Всесвятским за последним письмом учителя.

Шел всего лишь одиннадцатый час, и Илья прикинул, что до Внукова, где еще чуть ли не до войны Всесвятский получил в вечное пользование дачу, — недалеко, и он до полуночи обернется.

Пока ехал — вспоминалось, как на этой даче Всесвятский-Лада собирал своих друзей, не считаясь ни с возрастом, ни с чинами. И все были едины — за безалаберно накрытым столом и беседами на самые различные темы. Никто даже не думал, не заботился о своем будущем, потому что оно казалось обеспеченным, предельно ясным и надежным. Каждый знал, что уже открыл в своей жизни заветные двери, и каждый видел ту лестницу, по которой следовало подниматься к вершине. Работай, старайся, и эта лестница сама по себе, словно эскалатор в метро, будет тянуть тебя от звания к званию, от успеха к успеху. На самом верху — каждому по его таланту или способности приноровиться. Каким стабильным, каким прочным казалось все. Никто и предположить не мог, что завтра будет хуже, чем сегодня! Только — лучше! Только вперед в безостановочном развитии советской науки, а если еще твой сектор прижат каким-то боком к военным заказам, то вообще можешь считать, что обеспечен пожизненным счастьем. И все рухнуло в одночасье… И теперь живи на те деньги, что заработаешь только потому, что две сумасшедшие девчонки будут калечить друг друга, утопая в жидкой грязи.

Дом Всесвятского-Лады находился в старом районе дачного Внукова среди высоких, немолодых деревьев. Илья проехал вдоль сетки ограды и затормозил у калитки. Покойный академик не был жаден в смысле устройства своих хором. Домик был небольшим, так что порой, при многочисленном сборище гостей, спали в солдатских палатках, которые тут же и разбивали. Но участок — около гектара, солидный, лесистый, с грибами.

Илья подергал калитку, она оказалась запертой на висячий замок. Пришлось перелезть через ограду и в почти непроглядной темноте, под кронами чуть шумевших на ветру деревьев, шагать к дому. Собаки можно было не остерегаться: Джульбарс околел от обжорства минувшей осенью и его торжественно хоронили при большом скоплении народу. Ох и поминки организовали — дай Бог каждому двуногому!

Илья привычно шагал по знакомой тропинке между деревьями и через минуту увидел перед собой дом с мансардой, качели перед ним, длинный стол на лужайке.

Было тихо, только чуть слышалось гудение самолетных турбин на Внуковском аэродроме. Соседские дома не были видны за деревьями.

Илья приостановился, пытаясь разглядеть в темноте сарайчик, где у него стояла персональная койка. И в этот момент краем глаза заметил, что в мансарде дома мелькнул свет. Не зажегся ровно и приветливо — а именно мелькнул и тут же исчез.

Илья замер. Поначалу подумалось, что свет ему померещился, или это был какой-то блик. Но через минуту лучик света вновь мелькнул.

Так. Не успел хозяин отойти в иные миры, как в его дом полезли воры. Глухая и тусклая злость поднялась в душе Ильи, и он сошел с тропинки, двинулся к сарайчику, обходя качели с единственной свирепой мыслью: «Искалечу подонка». Чтобы привести свой замысел в качественное исполнение, он нашел около сарайчика крепкую палку и, зажав ее в руке, короткой перебежкой метнулся к парадным дверям дома. Они оказались заперты.

Илья прислушался. Едва различимое, очень тихое шевеление доносилось из глубины дома. Что-то не очень похоже на разбойное нападение — ворам нечего было осторожничать, шансов оказаться застуканными почти не было, летний сезон еще не начался, а по весне в округе мало кто жил.

Илья вернулся к сарайчику, встал в самое темное место и терпеливо принялся наблюдать. Теперь луч света мелькал на первом этаже. То в одном окне, то в другом. Вор работал по системе! Не торопился набить мешок первым попавшимся барахлом, не хватал что ни попадя, а неторопливо разглядывал поле своей трудовой деятельности, примеривался, приценивался, прежде чем начать сбор добычи. Или… Или вообще искал что-то вполне определенное. Илья знал совершенно точно, что никаких раритетных ценностей на даче нет. Всесвятский-Лада не был накопителем, даже антикварные вещи для него ни черта не значили. Из всех ценностей по-настоящему ценной можно было считать только библиотеку, но она была в городе, а здесь даже посуда была разнокалиберной, сборной — ни тебе хрусталя, ни фарфора. Кровать Вали, правда, из карельской березы, так ведь чтобы ее упереть, махину эдакую, надо подогнать грузовик, а транспорта вокруг вроде не наблюдалось.

То, что злоумышленник трус, Илья понял сразу. Мог бы включить свет во всем доме, а не пользоваться фонариком. Мелкий трус, и церемониться с ним не следовало.

Илья обошел дом, придерживаясь темных мест на подворье, и нашел то разбитое окно, через которое воришка и проник в дом. Круглое окно в чулан. К окну была подставлена лестница, но Илье было противно пользоваться воровским путем. Он вернулся к фасаду, пригибаясь, добрался до будки покойного Джульбарса, сунул под нее руку и тут же нащупал ключи.

Замков в дверях было два, и оба, по счастью, открылись бесшумно. И двери не скрипнули, когда Илья осторожно приоткрыл их.

Он остановился в сенях и прислушался.

Воришка несколько осмелел. Он вернулся в мансарду и топал там достаточно уверенно. Тем лучше — сам себя загнал в западню, поскольку мансарда все же высоко над землей, и выпрыгивать с нее достаточно рискованно.

Лестница в мансарду вела из гостиной — красивая лестница с изгибом вдоль стены. Но оказалось, что в данной ситуации эта лестница имеет один существенный недостаток — верхняя ступенька громко скрипнула, едва Илья неосторожно встал на нее.

А потом он сделал и вторую промашку — замер в чутком ожидании, вместо того чтобы ураганом ворваться в кабинет. Илья — выжидал, а вор его услышал. Через секунду в лицо Ильи ударил сильный луч фонаря, кто-то вскрикнул, фонарь погас, загрохотали двери, упал стул, зазвенело стекло, и когда Илья влетел следом в кабинет, то успел лишь увидеть, как темная фигура, пробив широкое окно, вывалилась наружу.

Илья метнулся к окну, рывком распахнул его и прыгнул вниз.

Приземлившись, чуть не завопил от острой боли в обеих ногах, будто ему снова их прострелили. Он неловко упал, ослепленный на миг вспышкой этой боли. А когда с трудом поднялся, то вокруг уже ничего и никого не разглядел. Пусто и тихо. Вор провел свой акробатический трюк значительно более удачно — костей не сломал, даже ноги не подвихнул, хотя и вылетел сквозь стекло. На лице или руках наверняка должны остаться порезы и царапины. Никаких следов на земле не видно — даже фонаря из рук не выпустил.

Илья вернулся в дом и попробовал включить свет. Лампочка не сработала, и он с запозданием понял, что Валентина, уезжая, вывернула пробки.

Он нашел распределительный щиток, ввернул пробки и включил свет в гостиной.

Все здесь было в полном порядке. И в спальне Всесвятского выдвинут лишь ящик ночного столика. И выдвинуты все ящики, открыты все шкафа кабинета в мансарде.

Никаких сколько-нибудь разумных выводов Илья сделать не мог. На миг он заколебался, прикидывая — не вызвать ли милицию? Но в таком случае пришлось бы долго и нудно объяснять собственное появление здесь, и еще неизвестно, как бы оценила ситуацию милиция.