Смертельный кредит. Документальный детектив
Шрифт:
Бубенцов пламенно возненавидел Пунша за то, что тот собрался возвращать долг. Как же так, ведь они уже договаривались, что ни под какими предлогами деньги отдавать не будут! Зачем было кидать Дигоевского – чтобы просто подержаться за добычу и затем ее вернуть? Где смысл, и почему Пунш распоряжается его миллионами? Посмотрев на Пунша с презрением, как на что-то ненужное и мерзкое, Бубенцов обратился к нему без всякого уважения, на «ты»:
– Зачем ты это сделал, Володя?
Пунш потерял дар речи от такой наглости. Злая энергия, которую Бубенцов вложил в свои слова, выбила у него почву из-под ног, сердце забилось часто и громко, лицо стало бледным, как у покойника. Взглянув на Бубенцова просящим понимания взором, Пунш попытался объясниться, но так и не смог найти слов. Таким Пунш никогда Бубенцова не видел, хотя знал его со времен его младенчества, когда нянчил милого бэби Ванюшу на руках… После визита Елизарова отношения между Пуншем и Бубенцовым испортились окончательно, ссоры участились и происходили в основном из-за денег. Двоеначалие в «Интерпродукт-Capital» шло к своему логическому завершению, должен был остаться кто-то один – или Пунш, или Бубенцов. Боливар не выдержит двоих.
Как-то в один из дней, работая у себя в офисе с документами, я повнимательнее прочитал подписанный мною и Бубенцовым договор купли-продажи доли в «Интерпродукт-Capital» и прилагавшийся к нему акт приема-передачи. В акте, к моему удивлению, вместо моей фамилии оказалась чужая, незнакомая. Такой некорректно оформленный документ никакой юридической силы не имел и, соответственно, не был бы принят к регистрации в Регистрационной палате.
При встрече с Бубенцовым я спросил:
– Что это?
Прочитав акт, Бубенцов извинился и убежал исправлять ошибку к юристу. Вернувшись через некоторое время, сказал:
– Юрист уже ушел, завтра все исправим.
Я напомнил Бубенцову про ошибку в акте приема-передачи через несколько дней, поскольку «завтра» несколько затянулось. Опять извинившись, Бубенцов убежал к юристу, но вернулся уже с новым договором купли-продажи и актом приема-передачи, где указывалось, что мне причитаются не 25 процентов, а 20.
– В чем дело, что за игры?
– Это чтобы не было проблем с антимонопольным комитетом.
С вопросом, какова же моя доля – 20 или 25 процентов, я обратился и к Пуншу. Выслушав объяснения Бубенцова, он сказал:
– Хорошо, Саша. Пусть в договоре будут значиться 20 процентов, но при всех наших расчетах по факту будут 25.
Подписав новый договор купли-продажи 20-процентной доли в компании «Интерпродукт-Capital» и акт приема-передачи, я поинтересовался у Бубенцова:
– Кто будет регистрировать договор: ты или я?
– Не волнуйся. Мой юрист все сделает, как надо и в лучшем виде.
Я поверил Бубенцову с трудом и только потому, что этот разговор происходил в присутствии Пунша.
В начале июня 2002 года охранники моего ЧОПа без особого труда вычислили подозрительных людей, наблюдавших за офисом «Интерпродукт-Capital». Незнакомцы появлялись перед приездом Пунша и Бубенцова, увидев их, кому-то отзванивались и сразу уезжали. Мои охранники вступили с наблюдателями в жесткий контакт, чтобы выяснить цель их пребывания в этом месте и в это время. Гости вели себя агрессивно, ведь их раскрыли, а это свидетельствовало о низком уровне их профессионализма. Я доложил об этом Пуншу и посоветовал ему и Бубенцову не появляться в офисе неделю, пока я не установлю, кто послал этих людей. Начальник службы безопасности «Интерпродукт-Capital» Чеботарев был очень недоволен такой ситуацией, ведь она явно показывала его ненужность в компании.
Через несколько дней в офис «Интерпродукт-Capital» стали врываться судебные приставы со спецназом, кричавшие, что если их не впустят, то они выломают двери. Но офисные охранники-милиционеры двери не открыли, а грозились открыть огонь из автоматов в ответ на противоправные действия. Когда приехали руководители обеих сторон и стали разбираться, выяснилось, что наблюдатели, крутившиеся возле офиса, доложили куда следует и указали фактический адрес «Интерпродукт-Capital». А суд выдал исполнительный лист на арест документов и имущества по юридическому адресу компании кидальщиков.
Финансовый директор «Интерпродукт-Capital» Катенька Крысина не была готова к приезду приставов. Находившиеся в ее кабинете документы, печати фирм-однодневок, факсимиле подставных лиц явно свидетельствовали о том, что готовится ложное банкротство компании. Другая группа приставов изъяла из арендованной Бубенцовым ячейки в «Газпромбанке» ценные документы, кассеты видео- и аудиоконтроля секретных переговоров с бизнесменами и чиновниками о том, как лучше уходить от налогов; еще там нашлись фотографии Вани с проститутками, деньги в рублях и валюте. Пунш ругался, проклиная всех сотрудников «Интерпродукт-Capital» – в том числе и тех, кто был не в теме, а просто заходил что-либо подписать – и обещал все уладить.
Но это был не конец неприятностям, а только начало. Через две недели после визита судебных приставов в «Интерпродукт-Capital» курьер службы экспресс-доставки DHL принес Бубенцову бандероль. Офисные охранники-милиционеры приняли ее, не проверив содержимое, расписались в получении, и курьер ушел. Послание бережно отнесли в кабинет Бубенцова. В посылке оказалась… отрезанная голова барана – хорошо, что не бомба. Вызвали милицию, она возбудила уголовное дело, и на этом все закончилось – ни курьера, ни отправителя не нашли. Даже охранники-новички – и те знают, что всю почту, тем более бандероли, нужно проверять. Если бы ее вскрыли при курьере, то все стало бы ясно сразу, и можно было бы избежать будущих проблем. Обычно за такой серьезный прокол охрану гонят в шею, но Бубенцов почему-то не сменил ее, что меня очень удивило. При разборе полетов с руководителями охранных структур и службы безопасности «Интерпродукт-Capital» Пунш воздух не сотрясал и ни на кого не кричал, а только поставил задачу выяснить: кто организовал наезд судебных приставов на фирму, и кто прислал баранью голову.
Со мной у Пунша по его просьбе состоялся отдельный разговор – наедине, без Вани Бубенцова. Осунувшийся Пунш попросил меня забрать у Дигоевского оригинал расписки на 19 млн. 475 тыс. 521 долл. США и несколько договоров «Интерпродукт-Capital» с различными фирмами. Сообщив мне с волнением, что он обязательно вернет все эти миллионы Дигоевскому, но не сейчас, а позже, когда заработает с их помощью себе на старость, Пунш пояснил: мол, тогда хочу жить спокойно. На Бубенцова Пунш пожаловался, что с ним стало невозможно работать, парень полностью обнаглел и стал вести себя непредсказуемо. По этой причине Пунш предложил мне обсуждать все серьезные дела без Ивана, встречаясь по-соседски где-нибудь на озере в лесу. Я согласился на такое общение с глазу на глаз, пообещав, что со своей стороны приложу все усилия, чтобы заполучить расписку. Договоры, которые Пунш просил меня забрать у Дигоевского, как позже выяснилось, были очень важны, именно их недоставало Бубенцову и Крысиной для лжебанкротства «Интерпродукт-Capital» – от меня это тщательно скрывалось [16] .
16
Согласно материалам уголовного дела об убийстве Пунша, он и Бубенцов заметали следы своего мошенничества и инициировали лжебанкротство «Интерпродукт-Capital» после визита к ним в офис судебных приставов и отзыва лицензии у банка МКБ в апреле 2002 года. На допросе у следователя Мособлпрокуратуры Игоря Костина 14 ноября 2003 года Дронов сообщил: «Примерно в конце апреля – начале мая 2002 года меня пригласил к себе Бубенцов, который был учредителем «Интерпродукт-Capital», и сказал, что у компании будут новые учредители. Представил меня находившимся у него в это время двум незнакомым мужчинам и двум незнакомым женщинам. Они сказали, что согласны, чтобы я оставался далее генеральным директором, а также – что попытаются наладить работу «Интерпродукт-Capital». После этого дня я с этими соучредителями не встречался. Что они делали по налаживанию работы «Интерпродукт-Capital», мне неизвестно, никаких улучшений деятельности компании так и не произошло. В дальнейшем компания «Интерпродукт-Capital» была переименована в «Продуктмаркет», а в июне-июле 2002 года начался процесс ее банкротства. В октябре 2002 года я был уволен из «Продуктмаркета» внешним управляющим».
Для граждан, чьи деньги находились на счетах в МКБ, лето 2002 года выдалось жарким. Придя в банк за своими кровными, они столкнулись с сотрудниками внешнего управления, которые ничего не объясняли, а советовали записаться в длинную очередь обманутых вкладчиков. Походы в правоохранительные органы различных уровней с целью разобраться в ситуации и вернуть свои средства также никакого результата не дали: правоохранители раздавали только обещания. Наиболее энергичные и осведомленные обманутые граждане, узнав, что банк лопнул из-за действий Пунша с Бубенцовым, ринулись в «Интерпродукт-Capital» искать консенсус с кидальщиками. Но там на входе в офис их уже ждали довольные милиционеры с автоматами, которым Бубенцов заранее предусмотрительно повысил зарплату. Они говорили ходокам, что контора закрыта, и сейчас идет процесс ее банкротства.
Единственным документом, доказывавшим, что банк МКБ потерял ликвидность из-за мошеннических действий Пунша с Бубенцовым, а также, что банкротство компании-кредитополучателя «Интерпродукт-Capital» – откровенно ложное, была расписка на 19 млн. 475 тыс. 521 долл. США. Мне удалось забрать оригинал этой расписки вместе с несколькими копиями. Я смог убедить Григория, что для него со всех точек зрения будет лучше, если он отдаст эту расписку именно мне, а не кому-нибудь другому. Договоры «Интерпродукт-Capital» с разными фирмами я забрал из банка через своего знакомого, которому когда-то помог устроиться туда на работу. Знакомый также сообщил мне, что наезд судебных приставов на офис «Интерпродукт-Capital» был инициирован частью акционеров МКБ. Оказалось, что они, входя на время процедуры банкротства банка в состав комитета кредиторов, не на шутку разругались между собой и разделились на две противоборствующих группировки. Та группа акционеров, в которой был Елизаров, к наезду судебных приставов на «Интерпродукт-Capital» никакого отношения не имела – их устраивал установленный Пуншем график возврата денег. Наезд был инициирован и проплачен в одном из «карманных» судов Москвы другой группировкой акционеров, где лидером по деньгам оказался некто Гончаров. Пунш был очень благодарен мне за возврат расписки с договорами и за информацию о наезде судебных приставов и сказал, что этой услуги никогда не забудет.