Чтение онлайн

Фактор неожиданности сделал свое дело. Пунш не ожидал прихода Григория с Хаповязовым без звонка, поэтому скоро сломался и начал послушно соглашаться со всем, что ему говорили, невзирая на тон и оскорбления.

– Вова, старая ты министерская крыса, я тебя, симпатичного, с «петухами» [12] на севера отправлю чалиться, если бабло не вернешь. Говори по-хорошему, куда бабки дел, – не на шутку разошелся Хаповязов.

Не слушая ответов морально уничтоженного Пунша, он приказал позвать Бубенцова.

Ванечка пришел с красным перепуганным лицом, что сразу разрушило заготовленную ими легенду о том, что якобы все нормально, и никакого обмана не было. Хаповязов, обращаясь сразу к двоим, грозно потребовал:

– Так, крысы [13] , пишите расписку на все бабки, которые крысанули у порядочного человека.

Написав после проверки с участием Катеньки Крысиной расписку на 19 млн. 475 тыс. 521 долл. США, Пунш с Бубенцовым тем самым железобетонно признали факт своего мошеннического завладения кредитами. Иначе, как законопослушные граждане, они бы, конечно, заявили в милицию или обратились бы к друзьям Пунша – эфэсбэшникам с жалобой на откровенное вымогательство денежных средств со стороны Дигоевского и Хаповязова.

Расписка гласила: «Мы, Пунш В. М. и Бубенцов И. А., заняли для организации совместного с Дигоевским Г. Ю. бизнеса у Дигоевского Г. Ю. 19 млн. 475 тыс. 521 долл. США. Обязуемся вернуть эту сумму следующим графиком:

1. До 1 апреля 2002 года – три миллиона – три миллиона пятьсот тыс. долл.;

2. До 1 мая 2002 года – оставшуюся сумму равными долями еженедельно».

Также расписка блокировала мошенникам возможность беспроблемно подвергать «Интерпродукт-Capital» ложному банкротству. За него пришлось бы давать большую взятку, поскольку, согласно расписке, надо было отдать большие суммы в короткие сроки, и все это в рамках совместного с Дигоевским бизнеса.

Довольный Хаповязов забрал из рук Пунша расписку:

– Пойдемте отсюда, Григорий Юрьевич, а то здесь очень дурно пахнет.

– Вы правы, Сергей Игоревич, пойдемте, – отозвался Григорий.

Была вторая половина января 2002 года. Я долго созерцал красивую морскую гладь с удобной террасы на втором этаже своего дома в Испании и размышлял о том, как под водой одни рыбы пожирают других. Это мое занятие прервал звонок Пунша из другой – в чем-то аналогичной в плане пожирания себе подобных – дали. Пунш подавленным голосом сказал, что хочет встретиться, и желательно поскорее. Ничего толком не объясняя, твердил, что надо поговорить. Я ответил, что перезвоню на следующий день и скажу, когда буду в Москве. Через несколько часов мне позвонил Дигоевский и примерно таким же, как у Пунша, неуверенным и тяжелым голосом попросил о встрече, тоже ничего на объясняя. Мне оставалось только теряться в догадках, почему они мне названивают [14] . Определившись, я на следующий день сообщил собеседникам, что буду в Москве в конце февраля.

Прилетев в конце февраля 2002 года в мрачную Москву, я встретился сначала с Пуншем, поскольку он позвонил мне первым. Пунш пригласил меня к себе домой в поселок Заря, там же оказался Бубенцов. Жена Пунша Карина Леонидовна накрыла на стол. По ее лицу было видно, что она в курсе событий. Пунш после серии дежурных вопросов о моей семье и о погоде в Испании начал свой рассказ о проблеме с Дигоевским. О том, что рассказ был лживым, и что эту проблему они с Бубенцовым сами же и создали, я узнал позже. Пунш вещал: мол, Дигоевский разворовал банк и теперь разрушает их с Бубенцовым бизнес – может быть, последний в его жизни. Якобы Григорий угрожает расправой, если они срочно не вернут ему девятнадцать с половиной миллионов долларов, которых у них нет. У Григория нет денег, чтобы рассчитаться со мной, согласно нашим с ним договоренностям, и они с Бубенцовым ждут от него начала боевых действий. Дигоевский с Хаповязовым уже выбили из них расписку на 19 млн. 475 тыс. 521 долл., – рассказывал Пунш.

Закончив повествование, Пунш сделал предложение мне:

– Мы с Иваном в рамках «Соглашения», которое мы с тобой подписали 1 февраля прошлого года в сауне банка МКБ, берем тебя в бизнес «Интерпродукт-Capital», твоя доля будет составлять 25 процентов. Оформляем все как положено, в том числе официально принимаем на себя остаточный долг Дигоевского тебе. Кстати, сколько там осталось? – Пунш взял ручку и лист бумаги.

– Два миллиона четыреста шестьдесят тысяч долларов, – ответил я.

– Хорошо, берем. – Записав сумму на листе бумаги, Пунш на повышенных тонах обратился к Бубенцову, о чем-то глубоко задумавшемуся:

– Иван, я все правильно сказал?

– Да, конечно, – очнувшись от своих мыслей, ответил Бубенцов.

– А ты, Саша, будешь силами твоего ЧОПа охранять нас и наш бизнес от бандитов Дигоевского, Хаповязова и им подобных. В общем, мы должны быть спокойны.

Выслушав Пунша и обратив внимание, что Бубенцов практически ничего не говорил и мало что подтверждал, я взял неделю на размышление [15] … Через несколько дней я встретился с Дигоевским, и тот прямо заявил мне, что отдать долг он сможет лишь после того, как Бубенцов и Пунш вернут ему деньги. Я успокоил уже никуда не спешившего банкира:

– Я тебя не тороплю. Когда будут, тогда и отдашь.

Я понимал, что между Григорием, Пуншем и Бубенцовым, пока всё было хорошо, существовали договоренности строго на троих, касавшиеся не только меня с Митей Будкиным, но и других учредителей банка и их денег. Я посоветовал Дигоевскому самому разбираться с бывшими партнерами, добавив, что делать это следует цивилизованно.

– Мне писец, меня убьют! – завопил Григорий.

– Никто тебя не убьет! – Я вдруг опять заметил, что это не я, а кто-то другой, видящий, отвечает моими устами Григорию. – Единственное, что я могу для тебя сделать, – не буду переваливать на тебя вдобавок и свою вину. Ведь это я виноват в том, что доверял тебе. И когда ты прекратил наше сотрудничество, я не настоял, чтобы ты сразу отдал мне все мои деньги. Для банка в то время это было реально и без напряга. Поэтому считай, что ты мне ничего не должен.

Распрощавшись с Григорием, я позвонил Пуншу и сказал, что принимаю его предложение и готов приступить к работе немедленно. 26 марта 2002 года в офисе «Интерпродукт-Capital» на Новочеремушкинской улице мы с Бубенцовым в присутствии Пунша подписали договор купли-продажи 25-процентной доли в компании «Интерпродукт-Capital». Бегло просмотрев договор и акт приема-передачи доли, думая в первую очередь о предстоящей работе и будучи человеком, который доверяет больше данному слову, нежели подписанной бумаге, я не стал сразу проверять всю подноготную фирмы и ее работников. Вместо этого я сосредоточил все свое внимание на вопросах организации безопасности Пунша, поскольку он, на мой взгляд, вообще никак не был защищен, в отличие от Бубенцова. Пунш нехотя, по моему настоянию, познакомил меня с начальником службы безопасности «Интерпродукт-Capital» Дмитрием Чеботаревым, предварительно предупредив, что собирается его уволить, поскольку он – человек Хаповязова и поставлен в компанию, чтобы наблюдать за ними.

Но Чеботарев привлек мое внимание не столько как человек, шпионивший за Пуншем и Бубенцовым и их движениями в бизнесе с последующим докладом Хаповязову, сколько другим любопытным обстоятельством. Меня волновало, знает ли он о людях, следивших за ними после их возвращения из Австрии, и что делалось для того, чтобы этих людей установить. Одним словом, меня интересовало все, что касалось контрнаблюдения за наблюдателями. В разговоре с Чеботаревым выяснилось, что контрнаблюдение за подозрительными лицами не велось ни в пределах офиса «Интерпродукт-Capital», ни на подступах к квартире Пунша, где тот с Катенькой Крысиной периодически «работал с документами», ни на территории, прилегающей к его дому в поселке Заря. Бубенцов с семьей жил в хорошо охраняемом пансионате управления делами президента «Бор», поэтому вопрос о его безопасности был у меня на втором плане. Чеботарев пожаловался, что денег на охранные мероприятия ни Пунш, ни Бубенцов никогда не выделяли, а вся служба безопасности состоит из двух человек – самого Чеботарева и его сына.

Между тем события начали развиваться угрожающе стремительно. Дигоевский затребовал встречу с Пуншем и Бубенцовым с целью разобраться, как им быть дальше. Пунш согласился на встречу с Григорием, предупредив его, что и Саша Маркин будет присутствовать на встрече в качестве их компаньона по бизнесу. Григорий стал истерично кричать, что им нужно встречаться без Маркина, поскольку они решали все по кредитам без посторонних лиц. Пунш, почувствовав уверенность в себе, игриво ответил Григорию:

– Что же мне делать, Гриша, если я боюсь тебя и Хаповязова.