Чтение онлайн

Встреча состоялась в ресторане «Губернаторский» недалеко от мэрии Москвы. Григорий пришел подчеркнуто один, без Хаповязова. Перед встречей, как положено, сотрудники моего ЧОПа проверили все в ресторане и вокруг него на предмет безопасности участников переговоров. Во время жесткой беседы Пунш сразу выложил свой главный козырь, сказав Григорию, что они с Бубенцовым берут на себя его долг Маркину – теперь у Дигоевского не было повода для силового давления на них. Поникший Григорий спросил меня:

– Так я тебе ничего не должен?

Я подтвердил.

У Григория был только один вопрос к Пуншу как гаранту бизнес-порядочности Бубенцова: когда он отдаст 19 млн. 450 тыс. 521 долл., которые они взяли у него в декабре 2001 года?

Пунш заметил, что непосредственно они с Бубенцовым у него ничего не брали, а для расписавшихся в кредитных договорах это сейчас не представляется возможным. Григорий обиженно проговорил, что они его кидают, он этого так не оставит и все расскажет учредителям банка МКБ – нефтяникам и миллионерам, которые шутить не любят. После этого он ушел.

Бубенцов за всю встречу не произнес ни слова. Пунш сухо осведомился у меня:

– И что теперь может быть?

Я жестом руки попросил его ничего не говорить, а взглядом указал на забытый Григорием телефон. Пунш осекся и напряженно задумался. Через некоторое время вернулся телохранитель Дигоевского Михаил и забрал не случайно оставленный мобильник. Когда он ушел, я ответил Пуншу:

– Этого никто не знает, но, чтобы ничего серьезного не произошло, надо уметь договариваться и с врагами.

Проанализировав сложившуюся проблемную ситуацию, я пришел к выводу, что ключевая фигура в ней – Пунш. Ведь именно он привел Бубенцова в банк МКБ, и под его, Пунша, имя кредиты давались на компанию «Интерпродукт-Capital». Именно Пунш был гарантом порядочности Бубенцова в бизнесе, поскольку изначально Иван считался только техническим руководителем в проекте. Без слова Пунша Григорий не дал бы ему и копейки. Поэтому я решил, что мне надо охранять Пунша, раз взялся, серьезно, и не только от Дигоевского, Хаповязова и не любящих шутить учредителей банка МКБ. Я поймал себя на мысли, что Бубенцову было бы очень удобно свалить все на Пунша, если бы того убили. В таком случае он мог бы сказать кому угодно, что о договоренностях между Пуншем и Дигоевским не знает, что выполнял все без исключения просьбы Пунша, и все документы, касающиеся проводок денег, также находились у Пунша, поэтому с него все, как с гуся вода. Дополнительным стимулом организовать хорошую охрану Пунша было для меня то, что он взял меня в бизнес «Интерпродукт-Capital» и обязался выплатить мне долг Григория в размере 2 млн. 460 тыс. долл. США, что было очень важно для развития моего бизнеса в Испании.

Засучив рукава, я принялся за работу. Прежде всего я установил мобильные посты наблюдения за подозрительными лицами. Первый пост работал вблизи офиса «Интерпродукт-Capital». В задачу второго поста входило патрулирование главного маршрута Пунша дом – офис, как во время его передвижения, так и заранее, за час до его поездки в ту или другую сторону. В местах встреч работа по охране Пунша и Бубенцова велась комплексно. В зависимости от обстановки и характера встречи подключалось необходимое число охранников. Все они были вооружены и готовы в случае необходимости отразить нападение. Обо всем увиденном и услышанном охранники докладывали Дмитрию Курцеву, который после моего отъезда в Испанию занял должность генерального директора ЧОПа. Дмитрий, в свою очередь, обо всем сообщал мне. Пунш по нескольку раз в день лично спрашивал меня о количестве охраны.

По его потухшим глазам и дрожащим рукам было видно, что он боится. Организуя охрану Пунша, я столкнулся с проблемами, которые были обусловлены человеческим фактором и, как ни странно было для меня в то время, исходили от Бубенцова. Казалось, молодой коммерсант не заинтересован в хорошей охране своего возрастного компаньона, – он всячески закулисно вредил налаживанию безопасности. Сам Бубенцов пользовался тогда милицейской вневедомственной охраной и не подпускал к себе больше никого. Зато в вопросах охраны Пунша Бубенцов совал свой нос везде и, несмотря на мои возражения, навязал ему в телохранители бывших сторожей своей жены Ангелины – Роговицкого и Назаренко. Два этих типа производили впечатление, будто спят на ходу и понятия не имеют об охранной работе – тем более о работе телохранителей. Так Бубенцов ослабил охрану Пунша. Роговицкий до того, как я по просьбе Бубенцова его лицензировал, работал сторожем на женской половине общежития Московского педагогического университета и охранял там женское белье, а Назаренко сторожевал на заводе НПО «Ротор».

Когда охраняемое лицо могут убить, и оно само это понимает, то нужно приложить максимум усилий, чтобы его оберегали профессионалы. Нужны люди с телохранительским чутьем, хорошо видящие окружающую обстановку и умеющие быстро на нее реагировать, а в случае необходимости – остановить нападение. Разумеется, хорошие телохранители стоят недешево, да и вообще охранное дело – дорогое удовольствие. Но прикрываться, решая свои проблемы, телами несведущих сторожей, чтобы только платить поменьше, – это равнозначно тому, что прикрываться детьми. Согласившись на фальшивых телохранителей, Пунш сам подписал себе приговор.

По инструкции охранники не должны обсуждать свою работу ни с кем из окружения охраняемого лица. Это сотрудники моего ЧОПа строго соблюдали и никому, кроме меня и Курцева, ничего не говорили. Однако Бубенцов почему-то не раз предпринимал попытки выведать у чоповцев, проверявших территорию возле дома Пунша, что они видели, какие охранные мероприятия запланировали, что думают о ситуации, какое у них оружие и будут ли они его применять, если что… Зачем это было нужно, мы поняли лишь после убийства Пунша.

Я заметил, что все руководители и охранники прогибаются, в первую очередь, перед Бубенцовым и все ему докладывают. Пунша всерьез никто не воспринимал, к нему относились как к пассажиру, который скоро сойдет. Служба безопасности «Интерпродукт-Capital» состояла из двух перевербованных Бубенцовым агентов Хаповязова – Чеботарева и его сына. Эти люди ожидали от Пунша увольнения в связи с недоверием, но Бубенцов обнадежил их, пообещав, что этого не случится. Так что им нужно было угождать кормильцу и сливать ему всю информацию. Навязанный Пуншу балласт в машину сопровождения, Роговицкий и Назаренко, были ушами и глазами Ивана и докладывали ему обо всех передвижениях и встречах старшего компаньона. Роговицкий и Назаренко понимали: благодарить за то, что у них есть работа, они должны не Пунша, а Бубенцова. Я для этих двоих был недругом, поскольку открыто говорил Пуншу, что они черти, и их надо гнать. Все милиционеры, охранявшие офис «Интерпродукт-Capital», также выслуживались перед Бубенцовым, поскольку работали в рамках договора между ним и руководителем своей конторы. Их зарплата, как и премиальные, зависели от умения красиво выслужиться перед молодым коммерсантом.

В машине Пунша водителем был Владимир Жуков, охранниками, посменно, – Александр Федоренко и Олег Леонов. Это были ничем не мотивированные, безразличные – как к личной безопасности, так и к безопасности Пунша – люди, не имевшие ни малейшего представления о делах своего «подопечного». Бубенцов, поскольку он знал практически все о качестве работы охраны Пунша, мог это использовать в своих целях. Исключением для него оставался доступ к информации об охранных мероприятиях моего ЧОПа, что его явно нервировало. Такое положение дел с охранными структурами было не в пользу Пунша. А если учесть жизненное кредо Вани Бубенцова, что в бизнесе нет и не может быть друзей, и «боевую» обстановку, в которую Пунш попал уже в немолодом возрасте, то ситуация не сулила ему ничего хорошего. К тому же, в «лихие» девяностые частенько случалось, что компаньоны-коммерсанты заказывали убийство друг друга из-за доли в бизнесе или для того, чтобы свалить на убитого ответственность за хищение денег.

Через некоторое время после встречи в ресторане «Губернаторский» учредители банка МКБ, которые не любят шутить, начали названивать Пуншу с угрозами и требовать встречи – мол, надо разобраться по-хорошему. В итоге Пунш согласился встретиться наедине с Виталием Елизаровым, которого знал с 1997 года, и между ними сложились приятельские отношения.

Встреча состоялась в офисе «Интерпродукт-Capital» в апреле 2002 года, незадолго до последнего дня рождения Пунша. Елизарову было проще убедить Пунша вернуть деньги, поскольку до него с горе-кидальщиками уже поработали: Хаповязов, Дигоевский и страх, у которого глаза велики. Пунш при беседе с Елизаровым допустил очередную ошибку, которая еще больше опустила его в глазах соучастников мошенничества. Несмотря на то, что они с Бубенцовым не расписывались на кредитных договорах, и он мог отправить Елизарова к «фунту» Дронову или к Катеньке Крысиной, Пунш испугался и подтвердил получение ими кредитов в МКБ. А когда Елизаров заявил, что они с Бубенцовым принесли людям страдания и горе своими действиями, что это их последняя встреча, и надо договариваться прямо сейчас, Пунш окончательно потерялся и выразил готовность погасить кредиты, согласно договоренности с Дигоевским, в период с декабря 2002 года по март 2003 года. Чтобы закрепить успех, Елизаров велел Пуншу позвать молодого коммерсанта Ваню Бубенцова, с которым он раньше знаком не был. После знакомства он пригрозил обоим аферистам, что, если деньги не будут возвращены, согласно установленному с Пуншем графику, то полетят, прежде всего, их головы. И приведя напоследок несколько примеров того, как спрашивали с крыс в «лихие» девяностые, уехал.