Чтение онлайн

Прошло два дня. Выехав на работу из поселка Заря Балашихинского района Московской области, Владимир Михайлович задремал. Машина отъехала от Зари несколько сот метров, как вдруг ее подбросило вверх. Видимо, шофер Володя Жуков забыл про «лежачего полицейского», а охранник Саша Федоренко не напомнил ему об этом искусственном трамплине, потому что спал. Владимир Михайлович открыл глаза и крепко выругался в адрес Жукова и тех, кто расставляет такие штуки на дорогах. Это было последнее, что отпечаталось в его памяти.

Нидси радостно захихикал.

Раздался взрыв.

Сонька [2] мелодично известила: звонит Григорий Дигоевский, председатель Совета директоров банка МКБ. По его просьбе я изменил маршрут и направился в офис кредитной организации, находившийся на Комсомольском проспекте в Москве. Там Григорий после дежурных вопросов о семье важно сообщил мне, что мы, как банк, начинаем новый бизнес, связанный с закупками куриного мяса из США и его продажей в России. В долях, как он решил, будут пять человек: с нашей стороны – он, я и Митя, а со стороны «курятников» – Владимир Пунш и Иван Бубенцов.

– Владимира Михайловича ты помнишь по корпорации «Синтез», – напомнил Дигоевский. – Он, кстати, от Лени Лебедева [3] пришел. Бубенцова ты не знаешь, поэтому присмотрись к нему получше. Мне нужно знать твое мнение, что это за тип, может ли он нас кинуть. Пунш гарантировал, что никаких кидняков не будет, потому что он хорошо знает семью Вани и даже нянчил его, когда тот был маленьким. Но поскольку банк будет вкладывать десятки миллионов долларов, то о быстром доверии не может быть и речи. Встреча сегодня в нашей сауне в 18 часов.

Григорий не любил, когда его перебивают, независимо от того, говорил ли он чушь или что-то толковое. Убедившись, что компаньон закончил, я спросил:

– Кто будет в этом бизнесе главным – мы или они?

– Главных не будет, между нами – равное партнерство, – недолго думая, ответил Григорий.

– Такого не бывает, – заметил я. – По Москве ходит много чумаходов, все просят дать денег. Равенство может быть только на бумаге, поскольку мы инвесторы.

Григорий начал психовать, отстаивая свое заранее принятое решение. Хорошо его зная, я не стал заводиться и заметил еще более спокойным голосом:

– Главный в бизнесе обязательно появится, и я от души надеюсь, что его фамилия будет Пунш.

Вечером в сауне все было замечательно – хороший пар, щедро накрытый стол. Перспектива заработать большие деньги поднимала всем настроение, а атмосфера сауны настраивала на чистоплотность в деловых отношениях. Активнее всех на тему «чем больше в этом бизнесе оборотных денег, тем больше мы все станем зарабатывать» рассуждал двадцатисемилетний Ваня Бубенцов. Пунш технично рассказывал про свои связи в высших эшелонах власти и о том, что при хорошем финансировании он в кратчайшие сроки выведет наш бизнес в лидеры на российском рынке мяса птицы. Григорий и Митя говорили о возможности финансирования бизнеса на первоначальном этапе, о рисках и экономической безопасности проекта в целом.

Моим фронтом было обеспечение общей безопасности проекта, а также личной безопасности его участников. Я задал несколько обязательных вопросов Пуншу и Бубенцову: имеют ли они сейчас проблемы с преступными группировками или правоохранительными органами, как они вообще относятся к охране, понимают ли, что после подписания «Соглашения» никаких скрытых контактов или связей не может быть? В ответ Бубенцов заявил, что у него личная милицейская охрана, и ему это нравится – у ментов оружие лучше, чем у частных охранников, и вообще они круче всех. Пунш сказал, что ему личная охрана не нужна, поскольку, если захотят убить, то сделают это обязательно, а решать проблемы ему помогают знакомые, среди которых – генералы ФСБ. Во всем остальном они согласились со мной сотрудничать и в один голос заверили, что проблем у них на сегодняшний день ни с кем нет.

Партнеры, чтобы повысить эффективность сотрудничества, решили создать компанию с оборотными средствами до 10 миллионов долларов США на первоначальном этапе. Пунш и Бубенцов по настоянию Григория получали долю в 50 процентов, оставшаяся половина отходила Дигоевскому, Будкину и Маркину, то есть мне. Все движение денег, прямо или косвенно связанное с проектом, должно проходить через банк, который укажет Григорий. Если кто-то захочет выйти из проекта, то ему следует приложить все усилия, чтобы не допустить какого-либо ущерба другим его участникам, и как минимум за два месяца известить всех компаньонов о своем намерении. Условия выхода будут определяться отдельным «Соглашением» и исключительно участниками проекта без вмешательства третьих лиц, кем бы они ни были – милиционерами, бандитами, спецслужбистами или прочими «крышами».

Я присмотрелся к Бубенцову, как просил Григорий. Это был самодовольный упитанный детина с масляным подбородком. Проанализировав все, что Бубенцов говорит и что при этом выражают его глаза, я пришел к выводу: он довольно опытный кидальщик с ментовской «крышей». Больше всего мне не понравились две фразы Бубенцова, произнесенные им после небольшого возлияния: о том, что, по его убеждению, в бизнесе нет и не может быть друзей, и что за свои просчеты он готов отвечать собственной задницей. Взглянув сначала на Григория, а затем на Пунша, я спросил Бубенцова:

– Ты это серьезно?

– Это я выразился образно, – пояснил Иван.

В завершение переговоров Пунш предложил тост за честность и порядочность в деловых отношениях.

На следующий день я, Григорий и Митя Будкин встретились в банке пораньше, поскольку нужно было все тщательно обсудить. Дигоевский, будучи экономистом, оценил проект как очень выгодный, перспективный, сулящий развитие инфраструктуры – сети фабрик, складов, магазинов, ресторанов. Митя Будкин в то время занимался Томским лесоперерабатывающим комбинатом и часто летал в командировки. Он был не против нового проекта – хотя бы потому, что входил в долю, а никакой ответственности на него не ложилось, кроме как искать целевые деньги, с чем у Мити, бывшего работника Центробанка, проблем не водилось.

Я был полностью согласен с Григорием: проект весьма выгодный, но внутренний голос нашептывал мне, что Бубенцов кидальщик, и Пунш об этом знает. Я предложил Дигоевскому потребовать от Пунша дополнительных гарантий в отношении наших инвестиций, независимо от того, чьи подписи будут стоять на договорах с их стороны. Георгий на это заявил, что он хорошо знает Пунша по «Синтезу» и этого достаточно, чтобы начать работу, а движение денег он будет контролировать сам.

Григорий спешил осуществить этот проект. Я понимал Дигоевского, ведь он в первую очередь отвечал перед учредителями банка за то, сколько денег тот зарабатывает, однако было много «но». Двуличие Бубенцова, его странное высказывание про «задницу» (обычно мужчины в подобных случаях говорят: отвечаю своей головой). Этот человек при его связях может организовать любую эфэсбэшную постановку. Да и в части уплаты налогов проект будет не без греха, – думал я. Но понимая, что Григорий уже все решил, да и Митя был за участие в проекте без дополнительных условий, я тоже согласился начать совместную работу.

В четверг 1 февраля 2001 года мы впятером собрались в офисе банка МКБ и подписали «Соглашение».

Первая сделка была проведена в рамках подписанного «Соглашения», за исключением важной детали: Григорий согласился с Бубенцовым осуществить ее не через новую компанию, а через «Интерпродукт-Capital», где Иван был генеральным директором и единственным учредителем. Мы с Митей Будкиным оказались поставлены перед фактом какой-то закулисной мышиной возни, и нам это отступление от первоначальных договоренностей не понравилось. Я все больше удивлялся поступкам Григория. Бывало, он закатывал истерику из-за потраченных на безопасность банка нескольких тысяч представительских, а тут сам загнал сразу 10 миллионов долларов на счета фирмы малознакомого Бубенцова.