Чтение онлайн

– Негусто.

– Да, но в остальном Нина Лайкина – совсем иного сорта фрукт. Вот она.

Анна Георгиевна перекинула несколько толстых альбомных листов.

Да уж, красавица. Трудно представить себе столь неподходящих внешне людей. В Романове, при внешней простоте, читалась и внутренняя интеллигентность, и видно было, что человек мозгами не просто не обижен, а наделен щедро. Лайкина – совершенно иного пошиба персона: пышная, статная, с ошеломляющим бюстом, тонкой талией и толстой косой. И лицо, по правде говоря, неправильное: глаза слишком близко посажены, нос слишком длинный, рот слишком широкий, лоб низковат…

И все-таки красива. Бывает такой результат всех возможных неправильностей.

Крячко озвучил собственную ассоциацию:

– Ни дать ни взять – молодая Солоха.

– Сравнение удачное, – одобрила старая учительница, – да и девица непростая. К слову, мама ее была не сахар, а эта… дерзкая, резкая, громкая, скрытная и прямолинейная. И, понимаете, все не вовремя, невпопад, с тычка, с рывка. Полное отсутствие деликатности, эмпатии, что думает, то и брякнет. Избалована изрядно, мать растила ее одна, ее… кхм… обожатели напропалую заваливали доченьку подарками.

– Подкупали то есть, – уточнила Елена Васильевна, которая, как казалось, совершенно не прислушивалась к разговору, натирая до безукоризненного состояния столешницу. По всей видимости, она была из перфекционисток, не терпящих ни малейшей неточности.

– …наконец мать ее спилась и вообще пропала при темных, невыясненных обстоятельствах, – сделав вид, что не услышала, продолжала учительница, – к тому времени Нине было четырнадцать. Опекуном стала соседка, потом и она скончалась. Осталась одна, а у девчонки своя комнатка в коммуналке. Начались мальчики, спиртное, сомнительные знакомства…

– …на подвиги потянуло, – дополнила Елена Васильевна, адресуясь как бы в пустоту, – разъезжала на шикарных машинах.

Анна Георгиевна, чуть поморщившись, глянула с укоризной. Алена замолчала.

– Тогда, может, помните, было модно специально навинчивать московские номера, чтобы все видели.

– …что пришел Вася к успеху, – снова донеслось откуда-то со стороны.

Анна Георгиевна кашлянула:

– Тут странное эхо, правда, Алена?

Та, немедленно замолчав, нырнула в холодильник, извлекла лимон. Взмахнула тонкими руками, как птичка крыльями – и на изящном блюдце расцвел еще один невиданный цветок, с плачущими соком лепестками.

– Благодарю, – величественно кивнула престарелая диктаторша, – прошу вас, отличный лимон.

– А можно про сомнительные знакомства? – осведомился Крячко.

– Детали криминальной карьеры Нины мне неизвестны.

– А самого ее… фактического мужа, – Станислав весьма удачно изобразил смущение и подбор слова, – вы не знали?

Учительница тотчас отреклась:

– Нет, не мой это круг.

– А вы, Елена Васильевна? – спросил Гуров.

Женщина не возмутилась, но было понятно, что вопросом она недовольна:

– И не мой. К тому же они жили в сумеречной зоне, за каналом. Откуда нам знать-то?

– Хорошо, дела минувшие, – улыбнулся Лев Иванович, – продолжим. Наконец образумилась Нина и вышла замуж за Дениса.

– Вы очень все упрощаете, – с мягким неодобрением указала Анна Георгиевна, – хотя каким уж образом они с Денисом сговорились – отдельная тайна, заслуживающая исследования. И как они могли вообще найти точки соприкосновения, тоже затрудняюсь сказать. Они были совершенно, абсолютно, безусловно разные. Он мальчик скрытный, деликатный и на редкость интеллигентный и при том упрямый и своенравный.

Эхом донесся невесть откуда Аленин голос:

– А Нина пристрастилась за годы красивой жизни к выпивке. Сама принимала и его сбивала с пути…

– То есть Денис все-таки пил? – подхватил Крячко.

– Пьяным его никто никогда не видел. Он знал, что у него плохая наследственность, и не желал поддаваться данной слабости, – ответила Анна Георгиевна и по-особенному поджала губы, было видно, что эту тему она не собирается обсуждать.

Пожалуй, имеет смысл воззвать к сентиментальности, решил Станислав Васильевич и, как мог деликатно, сообщил:

– А нам вот подсказали, что Нина дождалась Дениса из армии.

Елена Васильевна фыркнула в блюдце, но тотчас прикрылась салфеткой. Престарелая завуч лишь подняла бровь.

– Звучит романтично, если припомнить, что, во-первых, теперь из армии ждут всего-то год и что, во-вторых, Нина за это время успела многое.

Гуров усомнился, пусть и с улыбкой:

– Что же, неужели Денис все понял и простил?

– Любовь оказалась зла. А возможно, и она наконец поняла, какое сокровище может потерять. В любом случае по возвращении она ему вывалила все и приняла отпущение грехов. Поженились, стали жить у Дениса. Первое время по привычке она попыталась продолжить разгульную жизнь, но на правах мужа он это быстро прекратил. Потом родилась дочка Лялечка – и Нина изменилась окончательно.

– Трогательно, – признал Крячко, – жили они дружно?

– Скандалов между ними никто не наблюдал, – точь-точь как ранее, относительно пьянки, сообщила Анна Георгиевна.

– Ревновала его, как кошка, – вставила Алена.

Станислав Васильевич уточнил, памятуя больничный разговор:

– Она его? Не он ее?

– Тоже мне, сокровище! И разнесло ее после родов, как аэростат, – пояснила тощая Елена Васильевна, – к тому же тяжело сохранять безмятежность, постоянно памятуя о том, что тебя «поняли и простили». Плюс послеродовая депрессия. Устраивала сцены… ну просто безобразные! Стоило ему из магазина задержаться – и готов скандал.

– Вы-то откуда знаете? – поддел Гуров (чего уж, все равно не подружатся).

– Дверь в дверь живем! – огрызнулась Алена.

– Ну-ну, – примиряюще вмешался Крячко, – скажите лучше, как сам Денис реагировал на подобные выходки?

– По-мужски, с юмором, – лаконично ответила старуха завуч.

– Хорошо, прямо спрошу. То есть ни у одного, ни у другой на стороне никого не было?

Грубовато у Стаса получилось для деликатного общества, пришлось спохватиться и смутиться:

– Вы меня извините, я же вижу, поселок небольшой, а в данном деле любая деталька, даже самая ничтожная и пакостная, может оказаться ключевой.

– Не стоит извиняться, – разрешила Анна Георгиевна, – вопрос справедливый и закономерный. Но лично я ничего не знаю. Алена?

– Тоже нет, – без тени сомнения заявила та.

– Удивительно, – простодушно заметил Стас.

Помолчали. Гуров спросил, какой предмет преподавала Анна Георгиевна.

– Предметы, голубчик. Поселковая школа, к тому же на несколько населенных пунктов, все мы тут многостаночники. Биология, химия, русский язык и литература.

– Вот это да! Впечатляет, – признал Крячко.