Чтение онлайн

– Придумай что-нибудь! Хотя… парню четырнадцать?

– Скоро будет, Ваше величество.

– И формально он уже может вступить в права наследования… и принести ленную присягу.

– Его отец этого не делал – он получил лен по праву тетравленда, как взятый с бою.

– Но сын-то – ни с кем за него не дрался? Каковы его права в таком случае?

– Формально – если он примет графство из рук матери, которая тоже вам не присягала, как женщина, мальчишка может объявить себя вольным графом. Два независимых законных владельца – он третий. Законники его поддержат, а уж про баронов я и вовсе молчу… Им только дай повод! Да и герцог… этот тоже в стороне не останется. Любое ваше ослабление – только ему на руку.

– Так… – Паппий задумался. – Ты думаешь, что парень откажется мне присягать?

– Тонкий момент, Ваше величество. Он может это сделать. Особенно – как сын Серого.

– Да?! А как он это докажет? Не то, что он его сын – а то, что к нему перешла сила отца? Отца – не матери!

Граф сжал губы и некоторое время молчал.

– Если он будет настаивать на своем праве третьего независимого наследника – наше дело проиграно, бароны встанут на его сторону. Просто для того, Ваше величество, чтобы ещё раз подчеркнуть свои права, как знати. А вот если он объявит себя Серым… он останется в одиночестве, дворянство не поддержит такого наследника. И даже если мальчишка не сможет этого доказать и прибегнет к первому варианту – единодушной помощи знати уже не получит. И что бы ни случилось с ним и его матерью в дальнейшем – ваше право наследования графства Мег никем не будет оспорено.

– Значит, он не должен выбрать первый вариант! Посылай им приглашение, Легенс! От моего имени, повод придумай сам. Но парню должно исполниться четырнадцать лет именно здесь – во дворце! И заодно – мы узнаем, жив ли Серый…

– Ложись! – мощный удар в спину бросает меня на камни. – Голову прячь!

И, стоит мне только автоматически выполнить эту команду – как сверху что-то противно взвизгивает. По каске барабанят мелкие камешки, выбитые из скалы чужими пулями. Душман не унимается – раздосадованный внезапным исчезновением цели, он снова и снова поливает место моего падения очередями. У него там что – патронный завод? Когда-то же и они должны закончиться?

Как угадал – автоматная трескотня неожиданно затихает. Пользуясь этим, быстро выглядываю из-за скалы – присев на колено, мой противник меняет в автомате спарку магазинов. Они у него длинные – от пулемета, вот отчего он стрелял так долго!

Больше не будет!

Вскидываю свое оружие.

Видимо, он что-то успел почувствовать – в последний миг басмач бросается на камни ничком, и мои пули вспарывают воздух у него над головой.

Но патроны у меня есть, в отличие от моего противника я не стреляю длинными очередями. И уже вторая пуля находит свою цель! Мой противник вскакивает, волчком вертится на месте и снова оседает – уже бесформенным кулем.

Есть один!

И тут же – второй, этот просто дуриком вылетает на мою очередь. Совсем ещё пацан… но с автоматом в руках – он тоже пришел сюда, чтобы меня убить. Извини, конечно, но в данном вопросе я тебе не помощник…

– Молоток! – это старшина Измайлов. – Налево смотри! Неспроста этих пацанов сюда гонят, они наше внимание отвлекают! Тут толпа целая, а там что-то подозрительно тихо! Не бывает так!

Сбоку слитно бьют автоматы моих товарищей, и я – совершенно машинально – поворачиваюсь в ту сторону.

– Не туда! – снова кричит старшина. – Где левая рука, забыл, что ли?! Сено-солому привяжу!

Он прав, а я, лопух эдакий, отвлекся не по делу.

Снова смотрю на тропку.

Их тут две – и обе сходятся в одном месте. Ну, почти в одном… между ними расстояние метров в сорок. И этот фланг нашей обороны сейчас прикрываю только я – больше просто некому.

Нас застигли уже при возвращении.

Рутинное патрулирование – но таким оно только кажется. Тем, кто ни разу не топтал камни этих гор подошвами своих ботинок. Некоторые топчут их китайскими кедами – их покупают у дуканщиков. Это нарушение формы – но кеды не так скользят по камням, а это порою спасает жизнь – никому ведь неохота сверзиться в обрыв метров, эдак, с сорока-пятидесяти. Согласитесь – веский повод, не правда ли?

Я пока хожу в берцах и этому даже рад – ноги постоянно елозят по камням туда-сюда. Прочные голенища ботинок отчасти защищают от острых камешков, которых тут просто до фигища! Были бы кеды – уже не раз помянул бы их производителей недобрым матерным словом.

Духи навалились кучей, паля из всех стволов, и нас сразу же согнали с тропы – бодаться с такой толпой было явно не по зубам. Неполное отделение с одним «ПК» – а с той стороны стволов пятьдесят… или шестьдесят. Силы – слишком уж неравные.

Старшина скомандовал отход. Таща за собою двоих раненых, мы отступили по тропе – как раз по той, откуда сейчас выскакивают молодые духи. Вышли на этот пятачок – и здрасьте! Нас тут уже ждали – афганцы знают эти горы лучше и такую возможность предусмотрели. На выходе с пятачка стоял пулемет, подкрепленный десятком стволов. Атаковать не прокатывало никак, и мы залегли в камнях.

Сразу стало плохо – убило одного из раненых. Потом зацепили и старшину. Не сильно, но передвигаться он уже не мог – пуля порвала связки на ноге. Ещё кого-то ранило – этого я уже не видел, только слышал крик. А может быть, и убило… не знаю. Кругом стоял грохот, стрельба… и был бы, наверное, ещё один покойник… Но он не получился – меня вовремя треснули по спине.

Лежа в камнях, быстро меняю магазин и, пользуясь временной передышкой, дозаряжаю тот, который только что отстегнул.

– Правильно! – снова старшина. И как это он ухитряется все замечать? Ведь ещё и по рации что-то говорит… По слухам, Наполеон умел делать сразу три дела – слабак! Куда ему до Измайлова – тот ещё стрелять как-то ухитряется и командовать… связь держать… И ведь нога уже перевязана – а я не видел, чтобы кто-то её бинтовал. Да, небось, по французу и не стреляли сразу со всех сторон – не те тогда были времена…

Но я отвлекся.

Тропа, по которой мы сюда пришли (точнее, прибежали), была относительно узкой и извилистой. Да, она плохо просматривалась, но идти по ней больше чем двум за раз было очень некомфортно и небезопасно – камни внизу остренькие и какие-то недобрые…

Поэтому и держать её было относительно легко, даже такому салабону, как мне. А вот тропка в стороне… она более широкая и удобная – можно сразу целой кучей выскочить. Там и склон не так крут, можно быстро бежать.

Но – оттуда никто не появлялся и даже не стрелял. И это отчего-то очень не нравилось старшине, он прямо глаз с той тропы не сводил! Не говоря уже про автомат…

С прочих сторон пока тоже никто не лез, ограничиваясь заполошной стрельбой. Тоже, между прочим, аргумент – их больше. Нас, чисто статистически, могут и так всех перестрелять. Рано или поздно… Хоть одна из сотни пуль попадет – и амбец!

Только с моей стороны изредка выскакивали какие-то очумелые (или обкуренные?) пацаны, паля в нашу сторону. Дав по три-четыре выстрела из своих винтовок, они снова прятались за камни. Не все – мне удалось подстрелить ещё одного.

– Замануха это, Ершов… – хрипит старшина. – Ты глянь – они все с винтарями, только изредка автоматы мелькают. Зелень это… внимание на себя отвлекают… деды рядом где-то…