Чтение онлайн

А что творится в общем убежище, построенном в соседнем доме, откуда они ушли, спасаясь от духоты, давки, и прочих неудобств, связанных с чрезмерным скоплением людей на ограниченном пространстве. Там невозможно было находиться уже в самый первый день, что творится там сейчас, неделю спустя? Вряд ли людям стало легче. Чтобы попасть в туалет, или умыться, приходилось становиться в общую очередь, которая, как известно, тянется мучительно долго до тебя, и непростительно быстро после.

Кому-то хочется курить, кому-то спать, а кого-то тянет на доверительный разговор, чтобы излить накопившееся на душе, когда все вокруг грохочет и стонет, когда сама земля содрогается в агонии, и каждая минута может оказаться последней. Кому-то хочется любить, кому-то выпить, или почесать кулаки, что сделать в переполненном помещении гораздо проще. В подобных условиях просто необъятный простор для творчества. Не так взглянул, задел локтем, близко подошел, да мало ли поводов у человека, вознамерившегося набить кому-нибудь морду. В нечеловеческих условиях, народ поголовно нервный, готовый вцепиться в глотку себе подобному, и поэтому лучше никого не злить, не задирать, сидеть и сопеть себе в две дырочки, общаясь исключительно с привычной компанией, или же коротать время в кругу семьи.

Подвал, в котором обустроились Андрей с приятелями, в этом отношении был гораздо более благополучным. Места хватало всем с избытком. Хочешь, занимайся сексом, хочешь, танцуй, если есть такое желание. Вот только подобных желаний как-то не возникало. Хотелось одного, чтобы смолк ужасающий грохот за окном, земля перестала дрожать и сотрясаться, а в мире воцарилась тишина.

Слишком мало их здесь, и слишком много в общем убежище. И поэтому первое, что пришло им в голову, отыскать остальных, и если нет возможности вернуться в родные квартиры, переселить часть людей в подвал, где гораздо просторнее.

Спор разгорелся по поводу того, кому идти. Идти хотели все. Оставаться в надоедливой темноте подвала никто не хотел.

После долгих споров было решено, идти должны представители мужской половины человечества, а женщины дожидаться их возвращения.

Но воплотить в жизнь задуманное, им не удалось, слишком много времени было потрачено на споры и пререкания. Едва они собрались и должным образом экипировались для выхода наружу, как в бетонную стену, прикрывающую доступ в подвал, настойчиво постучали. Гости не просто стучали, а долбили, что есть сил, и не только руками и ногами. Иначе подвальным сидельцам, находящимся за несколько секций от перекрываемого бетонной плитой прохода, вряд ли бы удалось их услышать, и настойчивый проситель так бы и остался ни с чем, пока хозяева сами бы не соизволили выйти наружу.

Настойчивый стук в бетонную стену не прекращался, и была в нем некая закономерность, которую сразу же уловили люди. Так стучать мог только человек. Ни один зверь не в состоянии был производить такой шум.

Обитатели подвала поспешили к входу, отделяющему подземелье от внешнего мира. Они были подготовлены к встрече с назойливым визитером самым подобающим образом. И если это все-таки окажется зверь, а не человек, ему определенно не повезет. Первое, что он увидит, — полудюжина ружей, нацеленных на него в упор.

Бетонная плита медленно, со скрипом, поползла вверх, давая людям время подготовиться, впиться глазами в перекрестье прицела, а указательному пальцу правой руки, удобно расположиться на спусковом крючке.

Первое, что явилось взору замерших в ожидании людей, были ноги в туфлях и кроссовках, а не уродливые, покрытые шерстью, или чешуей, звериные лапы. Вслед за ногами появились тела, облаченные в привычные взору одежды, а затем и лица, улыбающиеся, и немного ошарашенные видом направленного на них оружия.

В следующую минуту оружие оказалось позабыто напрочь, пока люди тискали друг друга в объятиях, засыпая ворохом вопросов, ведя себя так, как ведут себя люди после долгой разлуки. И хотя разлука длилась всего неделю, стороннему наблюдателю могло показаться, что они не виделись целую вечность.

С десяток минут люди тискали друг друга в объятиях, жали руки, хлопали по спинам, прежде чем первый вал радости спал. А затем они всей толпой направились вглубь подвала, в зал Одинокой свечи, предварительно подав сигнал, приводящий в движение бетонную плиту, отрезающую подвал от внешнего мира. Обитатели подземелья были очень довольны, видя, как округлились глаза гостей при виде приведенного в действие механизма.

А затем было продолжение церемонии встречи, только теперь в обнимании, похлопывании и забрасывании гостей вопросами, принимало участие ранее не задействованное население подвального мирка.

Когда страсти улеглись, люди собрались на совет, чтобы обсудить планы на будущее. В тесном убежище неделя прошла неоднозначно. С одной стороны, скученность людей была только во благо, не было страха. Какой может быть страх, когда плечом ощущаешь плечо соседа, или соседки, и не только плечо, что приятнее вдвойне. Когда разговоры не смолкают ни на миг, а рядом то и дело слышится смех людей, смеющихся над рассказами доморощенного балагура-затейника, или сказителя анекдотов, знающего их бесчисленное множество. С другой стороны, подобная скученность имела и отрицательные моменты, которые перевешивали все положительные. В тесном убежище душно и жарко, система вентилирования помещения работает с предельной нагрузкой, едва справляясь с возложенной на нее задачей. А еще чужие плечи и тела, на которые постоянно натыкаешься в тесноте убежища. Не прекращающиеся ни на миг разговоры, когда так хочется спать. А если удастся уснуть, взрыв нечеловеческого хохота, как апофеоз очередного анекдота, обязательно разбудит человека, сделав его дерганным и злым.

И так целую неделю. Люди стали очень нервными. Ссоры и стычки вспыхивали тем чаще, чем дольше продолжалось подземное сидение. И ссорились зачастую не малознакомые люди, случайно оказавшиеся рядом, а близкие родственники.

Напряжение достигло апогея и требовало разрядки. Некоторые горячие головы предлагали совершить вылазку во внешний мир еще накануне, когда все вокруг грохотало и тряслось.

Сегодняшнего дня люди ждали с нетерпением. Не было споров, кому идти, кому остаться. Пошли все, кому было невмоготу, у кого комом в горле стояло недельное сидение. Поэтому гости и были такими шумными и многочисленными, слишком многих проведенная в убежище неделя достала сверх меры.

Чрезмерная скученность гораздо хуже, чем малолюдье, и поэтому гости без колебаний согласились на предложение переселить часть людей из переполненного убежища в подвал. На время, что понадобится для того, чтобы тщательно исследовать внешний мир, на предмет его возможной опасности. Если внешний мир окажется миролюбивым, или безразличным к людям, можно будет возвратиться в квартиры и спокойно зажить там, постепенно свыкаясь с окружающим миром.

Тепло попрощавшись со вновь обретенными друзьями и обо всем договорившись, гости отправились в обратный путь.

Но, едва за ними опустилась бетонная плита, перекрывающая доступ в подвал, раздался чей-то дикий вопль, проникший даже через полуметровую бетонную преграду, отчаянно высокой нотой резанув по ушам. А вслед за безумным криком, преисполненным ужаса и боли, пришли новые звуки. Множество людей в отчаянии замолотили руками и ногами, прикладами карабинов в бетонную стену, отрезавшую им дорогу в безопасную глубь подвала. Вторя отчаянным ударам в дверь, судорожно закашляли карабины.

Вот только стрелков было ничтожно мало по сравнению с множеством людей, отчаянно молотящих бетонную преграду, словно намереваясь сокрушить ее силой кулаков и прикладов. Слишком много народу отправилось в вылазку в неизвестный мир, слишком многие восприняли это, как увеселительную прогулку. Способ развлечься после духоты и скученности убежища, не рассчитанного на длительное пребывание в нем большого количества людей. Слишком много оказалось в этой компании случайных людей, место которым у телевизора с вязанием в руках, а не с карабином во враждебном мире. Не привычны ухоженные, покрытые лаком ногти к оружию, которое они прихватили с собой скорее для проформы, а не потому, что умели с ним обращаться. Большей части этих туристов больше подошли бы дамские сумочки, нежели оружие. В обычной жизни, эти дамочки, завитые и надушенные, ухоженные, следящие за руками, телом, цветом кожи, как зеницу ока берегут свои наманикюренные и накрашенные ноготки. Но, случаются в жизни моменты, когда все это становится ненужным, когда все приносится в жертву ради спасения жизни.

Вот и сейчас. Когда мужчины, не потерявшие голову от увиденного, пустили в ход оружие, сопровождавшие их дамы пустили в ход ноги, которые они так любят раздвигать при каждом удобном случае, и ноготки, которыми обожают царапать партнеров в порыве страсти. Женские ручки, что есть силы, колотили в бетонную стену, а накрашенные ноготки царапали ее, словно пытаясь проколупать своей хозяйке лазейку в безопасный мир. Туфли на шпильках, ломая каблуки, забарабанили с силой, которую может придать лишь животный страх.