Чтение онлайн

– Замечательный. Честно! – Аска блаженно зажмурилась. – А еще есть?

– Целый чайник. – Айони улыбнулась и как бы невзначай добавила. – В квартире жуткий кавардак. И мебель не на месте… Печально.

Аска скрипнула зубами, но промолчала.

"Хитрая бестия… Подловила! И ведь не откажешься теперь! Впредь буду умнее".

Она залпом допила свою чашку. Ей понадобится много сил.

В небе Затопленного Города высыпали первые звезды. День, который скоро войдет во все японские учебники новейшей истории, закончил свой безумный бег и кланялся ночи. И друзьям и врагам, и хорошим и плохим, и правым и виноватым, всем нужен отдых.

На крыше старого многоэтажного дома как маяк в ночи горел костер. Пламя, укрытое от ветра внутри ржавой бочки, бросало теплые желтые блики на лица пятерых подростков. Синдзи перебирал струны гитары и пел, не отрывая взгляда от огня. Остальные подпевали, пусть нестройно, пусть нескладно, главное чтобы слова шли от сердца:

Путь по Грани миров, как по кромке клинка -

Между Светом и Тьмой, между жизнью и смертью.

И так хрупок тот мир, что мы держим в руках,

Мир, в который другим так не просто поверить.

Боль от ран на душе, и закрыты глаза -

Для чего взгляд вперёд, если путь прям и ясен?

И нет рядом того, кто бы мог подсказать,

Куда дальше идти, если пламя погаснет.

Жизнь – свеча на ветру, и дрожит огонёк,

И нетвёрдой рукой в Книгу вписаны судьбы.

Позабыта дорога, и путь наш далёк,

Жизнь на Грани миров, как на грани безумья.

Через память и боль, и опять долгий сон,

И опять путь прямой ляжет под ноги сталью,

И замрёт на губах то ли вздох, то ли стон -

Снова странники уходят за призрачной далью…

Как легко потревожить свой маленький мир:

Чуть коснулся не так - и изломаны крылья.

В этой жизни не слишком всё просто, пойми -

Против зова души воля часто бессильна.

Это просто печаль, это скоро пройдёт,

Как за ливнями вновь возвращается солнце,

И растопит жар пламени мертвенный лёд,

И забудется боль, и надежда вернётся…

(Тэм –Путь по Грани)

Дата: 24 мая 2016 года

Время: добрые люди сидят по домам

Место: темные задворки Токио-2

Злой свет прожекторов обходил набережную стороной. Узкая дорожка сиротливо прижималась к серой стене, за которой к ночным облакам тянулись угрюмые постройки промышленного района. Впереди нависала над головой темная громада автомобильного моста – связующего звена между промзоной и сверкающим краем нарядных небоскребов. Там, на другом берегу широкого залива свет миллионов окон смешивался с мерцанием неоновых реклам. Отблески чужой радости пересекали водную гладь и ту же растворялись без остатка во мраке и холодной пустоте. Прогулочные трамвайчики, украшенные гирляндами разноцветных фонариков, толстобокие теплоходы и юркие моторные лодки старательно держались светлого берега.

Промозглый ветер тянул свою тоскливую песнь среди стальных конструкций моста. Ему подпевали опоры, тяжкими вздохами провожавшие редкие в столь поздний час машины. Под мостом царила тьма. Лишь в закутке между одной из опор и граничной стеной промзоны потрескивал небольшой костер. Круг желтого света освещал немудреный быт человека без определенного места жительства: старый матрас, настолько грязный, что казался естественной частью ландшафта, груда тряпья, разной степени изношенности и картонный ящик с немногочисленными пожитками. Картина неприглядная, но все равно чувствовалось, что хозяин лежбища еще не до конца опустился.

Над костром уютно шкварчал угольно-черный от копоти котелок. Пахло едой, дымом и домашним уютом. Огонь согревал и освещал.

Но, к сожалению, не мог защитить от непрошенных гостей.

Из ночного мрака вынырнул японец средних лет в "докерском" рабочем наряде. Маленькие, хитрые глазки деловито просканировали обиталище, подмечая всякие мелкие детали и, завершив обзор, остановили взор на куче тряпья на лежбище. Незнакомец брезгливо скривился:

– Ты что-ли… - мужчина сделала паузу и мерзко ухмыльнулся.
– "Гуру"?

Куча тряпья зашевелилась и ответила:

– И тебе здравствуй, мил человек. Чем обязан?

– Разговор есть.

– Деловой?

– Более чем. Давай-давай, Гуру, подымайся. – незнакомец нетерпеливо хлопнул в ладоши.

– Ну раз так, тады конечно… Как же не подняться то… О-хо-хох… - над тряпьем с кряхтением показалась голова в вязаной шапке.

Хозяин печального обиталища оказался старым, но пока еще не немощным европейцем. Особые приметы: могучая, седая как лунь, борода, нос картошкой и живые какие глаза, смотрящие на мир с особой хитринкой, присущей опытным, изрядно пожившим и много чего на свете повидавшим людям. Старик улыбнулся во все свои последние полтора десятка зуба:

– Уф, старость не радость… Кости ломит, да и зрение уже не то… Видать недолго мне осталось… А ведь было же время… Эх… - по-японски старик говорил бегло, со слабым акцентом.

– Было-было! – согласно кивнул незваный гость. – Только давно и неправда. Значит зрение уже не то? ОК, сейчас проверим! – он достал из нагрудного кармана куртки маленькую заламинированную фотографию и сунул старику под нос. – Видал такого, Гуру?

Старик с минуту старательно напрягал морщины на лбу и чесал в затылке, потом сокрушенно вздохнул и отрицательно покачал головой:

– Увы и ах, ТАКОГО… - он сделал упор на слове "такого". – не видал.

– Уверен? Не спеши, посмотри повнимательнее. Я подожду.

– Не тяни из меня жилы, мил человек, они старые и невкусные. – в голосе старика прорезались железные нотки.
– Говорю тебе, не видел я такого парня.

Незнакомец наклонился к старику и заговорил по-другому – пугающе ласково и до отвращения участливо:

– Гуру, представь, что я стою перед тобою в двух экземплярах. Первый из нас – добрячок. Его до глубины души тронуло твою досье, и он мечтает помочь тебе обрести заслуженную старость в тепле и уюте. Взамен он просит о маленькой услуге – сдать нам парня. Кто он тебе в конце-то-концов? Всего лишь один из малолетних беглецов, любящих заглядывать к тебе на огонек. А если не сдашь, тогда верх возьмет моя вторая ипостась – въедливая злюка без стыда и совести. И первым ее деянием станет звонок в Иммиграционное ведомство по поводу одного бывшего военнопленного, незаконно проживающего на территории Японии. Так может все-таки напряжешь память, а капитан?