Чтение онлайн

Девушка сидела на карусели, парень стоял рядом и легкими толчками задавал вращение. На одном из оборотов взгляд госпожи Марико скользнул по лицу девушки…

Госпожа Марико резко остановилась. Сердце забилось, как птица в клетке.

Нет, это не она, не она! Нет!

Госпожа Марико испугалась, что вернется то наваждение, когда она бросалась на улице к любой мало-мальски похожей девочке, чтобы вновь и вновь жестоко ошибаться.

Это не она! Это не ее дочь!

Дочь вернется. Однажды она откроет дверь, или позвонит по телефону, или…

Однажды…

Госпожа Марико почти бегом сорвалась с места. Прочь, прочь отсюда, пока сходящее с ума сердце не заставило ее поверить!

– Мама… - прошептала Мана.

Синдзи с трепетом поглядел вслед удаляющейся женщине. Ему вдруг захотелось подстричься. Или, на худой конец, причесаться. Короче, сделать хоть что-нибудь, чтобы понравится прилично одетой госпоже с такими же, как у Маны, густыми каштановыми волосами.

– Глаза мне достались от отца. – грустно улыбнулась девушка, безошибочно прочитав мысли парня по его вытянутой физиономии.

Синдзи что-то невнятно промямлил и покраснел.

Мана, поджав ноги, откинулась на сидение. Синдзи мягко толкнул карусель. Мимо девушки поплыл маленький мирок, где прошло ее детство:

– Я не узнаю родной город. Он стал совсем другим. Раньше люди не боялись улыбаться. Верили во что-то… А сейчас… На улицах камеры, в газетах ложь, в толпе агенты в штацком. И никто с этим не борется. Люди словно уснули.

За долгие месяцы подпольной жизни, ребята совершенно отвыкли от цивилизованного общества. Вернувшись, они сразу почувствовали разницу. На улицах действительно хватало и камер и неприметных личностей с цепкими взглядами. Плата за безопасность – постепенное закручивание гаек. Свободолюбивое естество ребят от такого выворачивало наизнанку. Поэтому свое будущее они связывали с переездом в КНР. Тоже не подарок, но в сверхдержаве, ввиду перенаселенности, государственный контроль осуществлялся на уровне социальных групп, а не отдельных личностей, как в Японии. Почувствуйте разницу.

– Ты только послушай меня, Синдзи… - усмехнулась вдруг Мана. – Я как старая бабка: Раньше солнце светило ярче, и трава росла зеленее… Но ведь так и было! Тогда зачем я ушла? Что меня не устраивало? Не знаю… Но я ни о чем не жалею.

Девушка посмотрела на небо.

– Мои родители – замечательные люди. Они любили меня, я любила их… Любила… И мечтала уйти навсегда. Парадокс.

Синдзи молчал. Мана хотела выговориться. Его задача слушать.

– Понимаешь, Синдзи, они оба хотели мне только добра. Проблема в том, что добро они понимали по-разному. Мой отец – это человек, который Все Предусмотрел Заранее. Я еще родиться не успела, а он уже знал: Если будет мальчик, то быть ему наследником отцовской юридической конторы. А если будет девочка, то выдать ее замуж за сына какого-нибудь важного делового партнера. Родилась девочка. То есть я. Значит, надо искать будущего зятя. И тут вдруг оказалось, что моя мама желала мне совсем другого будущего. В ее мечтах, я после школы поступаю в Токийский Университет, получаю образование и делаю карьеру. Она не хотела, чтобы я повторила ее судьбу домохозяйки с приданным. Отец попытался пресечь подобные разговоры на корню, но он не учел мамино упрямство. В семье пошли ссоры, с каждым годом все чаще и громче. Пока я была маленькая, я ничего не понимала и плакала. А повзрослев, начала злиться. Разрывая меня пополам, родители, почему-то, забывали, что я тоже могу чего-то хотеть. Когда же я просила сама, родители проявляли неожиданную солидарность. Спорт? Ни в коем случае, нагрузки вредны для твоего будущего женского здоровья! Путевка в летний лагерь? Вот еще, наша дочь и какой-то грязный лес! Пригласить на день рождения ту девочку? Нет, она из дурной семьи. Лучше пригласи эту девочку, она из хорошей. Родители все решали за меня. Казалось бы, ну и что? За то я была одета, обута, и у меня было много дорогих игрушек. А мне было душно, понимаешь Синдзи, душно в родном доме.

Мана перевела дыхание.

– А потом я стала подростком и понеслась. Протест стал принимать характер открытого бунта. Сначала по мелочи: хлопнуть дверью, запереться в своей комнате, объявить бойкот. Потом посерьезнее: специально приходить домой поздно, открыто водится с непонравившимися родителям одноклассниками и, наконец, начать встречаться с одним… Не хочу об это вспоминать. Родители сходили с ума, а я, выслушивав очередной поток нотаций, была… Нет, не счастлива… Просто, ругаясь со мной, родители хотя бы на время прекращали ругаться друг с другом. И глядя на них, я была готова покорять новые горизонты непослушания. Кончиться это могло очень плохо. И кончилось бы, не сделай моя жизнь неожиданный кульбит. Началось все с того, что родители решили спасти свое заблудшее чадо. Каким образом? Естественно, познакомив ее с приличным молодым человеком. И вот, одним воскресным вечером, в нашу дверь позвонили. Родители с поклоном встретили важную семейную чету с юным отпрыском примерно моих лет. Вежливый, хорошо воспитанный, с красивой рожей и спортивным телосложением. Он понравился и отцу с его матримониальными планами и, как не удивительно, маме. Возможно, понравился бы и мне, если бы не его глаза... – девушку передернуло.
– Он смотрел на меня, как на еще одну, подаренную родителями, игрушку, типа скутера или игровой приставки. Такой, знаешь, ленивый оценивающий взгляд, говорящий: "ты моя собственность, полезай в коробку". Потом было застолье, нас, конечно же, посадили рядом, он честно изображал ухаживание… А я, уставившись на тарелку сквозь туман, чувствовала, как во мне что-то поднимается. И когда оно поднялось, мне вдруг стало хорошо и спокойно. Голова опустела, мысли куда-то пропали… Никаких сомнений, никаких страхов… Вообще никаких эмоций. И оказалось что это так просто: прочертить воображаемую черту и сказать себе: если этот хлыщ ее пересечет – я убью его вилкой для салата. На полном серьезе. Несостоявшийся женишок почувствовал угрозу, сидеть рядом со мной ему расхотелось, и он быстренько придумал повод вежливо убраться восвояси. Вечер был сорван, расстроенные родители устроили мне разнос за позорящее семью поведение, а я… А я окончательно поняла, что с меня хватит. Я больше не могла оставаться с родителями под одной крышей. Представляешь, Синдзи, я действительно собиралась бежать из дому. Строила в голове какие-то сумбурные планы…

– Знакомое чувство. – кивнул Синдзи. Он знал, каково это - когда даже воздух начинал на тебя давить. Ты думаешь: а пошло оно все к черту, пойду искать место получше. И не понимаешь при этом, что куда бы ты не убежал, там все будет точно также.

– Но я не убежала. Не успела. Потому что на следующее утро в школу пришли вербовщики. Проект "Iron Maiden" дошел до стадии, когда ему потребовались пилоты. Сначала вербовщики просмотрели личные дела учеников и отобрали подходящие кандидатуры. Потом с каждым из кандидатов проводили беседу. Одним из кандидатов неожиданно оказалась я. И именно меня в результате и взяли. Но почему? Я ведь ничем особым не выделалась. Почему вербовщики не взяли кого-нибудь из школьных спортсменов? Например, наша команда по кэндо, считалась сильнейшей в префектуре. Почему выбор пал на меня? Со временем я поняла. Во время беседы, вербовщики приметили в моих глазах отголосок того "волчьего" взгляда. И поняли, что я как раз та, кто им нужен. Подросток, готовый убивать. Вербовщики предложили мне вступить в армейские ряды. Я согласилась. Отец, когда узнал, заявил, что у него больше нет дочери, а мама решила, что это просто моя дурь и надолго ее не хватит. Она ошиблась. Я не вернулась ни через неделю, ни через месяц. Да, попав в армию, я с головой окунулась в водоворот круглосуточной муштры, адских тренировок и марш-бросков. Но зато у меня появились первые в жизни настоящие друзья. И я была, по-своему, счастлива. А потом все покатилось под откос, и возвращаться стало поздно.

Мана выговорилась до конца. На месте произнесенных слов образовалась пустота, которую теперь надо было чем-то заполнить.

– Я хотел бы с ними познакомиться. – вымученно улыбнулся Синдзи. Он действительно этого хотел. Да. Никаких сомнений. Надо только чего-нибудь сделать с трясущимися коленками.

Мана непонимающе моргнула.

– С твоими родителями. Если они пустят меня на порог, конечно.

Девушка дождалась момента, когда ее сидение будет проходить рядом с Синдзи, соскочила с карусели, обняла крепко-крепко и прошептала на ухо:

– Пустят. Ты же у меня самый лучший.

Случится это, правда, не сегодня и не завтра. На пути ребят стеной встали обстоятельства. Поэтому, на данный момент, все, что они могли себе позволить – это украдкой поглядеть на близких через маленькое окошко в означенной стене. Сломать стену пока не представлялось возможным. Если продолжать изъяснятся языком метафор, то обломками посечет не только ребят, но и близких.

В целях безопасности отряд временно разделился: Тодзи, Хикари и Кенске отправились в Мацусиро, Мана и Синдзи в родной город девушки. По договоренности, на встречу отводился один день, затем отряд снова собирается в Затопленном Городе и приступает к следующей части плана – организации новых жизней и новых биографий. Процесс долгий, затратный и муторный. И уже образовалась первая серьезная проблема:

Кенске наотрез отказывался покидать Японию. "Я дал обещание", сказал он. Переубедить его было нереально, потому что Кенске – это… это Кенске, человек, который в реальном мире присутствует лишь наполовину. Другая его половина жила в мире грез. Смысл жизни Кенске – постепенно перетаскивать обстановку из мира грез в реальность. Его терпению на этом поприще позавидовал бы комодский варан.

У остальных ребят, хоть они на словах и были за новую жизнь, на душе скреблись кошки. План слишком походил на банальное бегство. А еще это странное чувство, будто они оставляют за спиной неоконченные дела.

Но, не будем о грустном. Они пришли поглядеть на близких.

Мана и Синдзи планировали провести в городе полдня.

Не получилось.

– На другой стороне улицы, у столба. – прошептал Синдзи.

Мана, не разжимая объятий, скосила взгляд в указанном направлении:

– Уходим. – прошептала она в ответ.

И они спокойно, как ни в чем не бывало, вышли с детской площадки на улицу.

Чтобы попасть в город, ребятам пришлось замаскироваться. Вопрос – под кого? Тут надо знать одну интересную особенность: уличные полицейские, прежде всего, реагируют не на внешний вид, а на поведение. Их наметанный взор безошибочно выделяет из толпы тех, кто пытается выдать себя за кого-то другого. Как уже упоминалось, ребята совершенно отвыкли от цивилизованной жизни и, попытайся они замаскироваться под обычных школьников, полицейские раскусили бы их в момент. Не та походка, не та осанка, не то выражение лица. Поэтому ребята решили облачиться в наряды уличного отребья. В таком виде их никто не заподозрит. Да, они, конечно, привлекали к себе внимание, но в этом и смысл! Граждане будут проходить мимо и морщится, а полицейские при встрече, как максимум, притопнут ногой, чтобы они убрались из приличного района. Кто захочет пачкаться об люмпенов?