Чтение онлайн

— Слушай, Иван Павлович… помоги? Побудь моими глазами на время? Приглядись к этому Игнату. А как только я немного в себя приду — так сразу и организую расследование.

— Василий Андреевич, у меня у самого дел своих по горло…

— Я понимаю, но о многом не прошу. Просто примечай что он делает. Сходи даже может к нему, купи эти ботинки — заодно и осмотришься. А насчет денег для покупки не переживай — выпишу нужную сумму с Комитета. Ну, что скажешь? Выручи один раз. Должен буду.

«Должен?» — подумал доктор. Кто знает, может когда-нибудь получится этим долгом Гробовского от тюрьмы спасти?

— Ладно, — нехотя выдохнул Иван Павлович. — Схожу сегодня к Игнату в мастерскую, посмотрю что и как.

— Отлично!

Ближе к обеду телеграммой срочно вызвал к себе Чарушин, пришлось собираться, ехать. Иван Павлович уже успел несколько раз пожалеть, что согласился на эту комиссарскую службу — спокойно сидеть на месте явно не получится, сплошные разъезды.

Припарковав «Дукс», Иван Павлович направился к зданию Совета. Хотелось верить, что повод для вызова не был печальным.

Чарушин был задумчив и даже чаю не предложил — сразу же перешел к делу.

— Иван Палыч, рад видеть! — пожав руку, сказал он. — Садись, дело серьёзное, — он указал на стул, сам потирая виски.

Иван Палыч поставил саквояж у ног, сел.

— Что стряслось, Виктор Иванович? Вы по поводу скарлатины в Ключе? Что-то с отчетом не так?

— С отчетом? Нет, он выше всяких похвал! Я, признаться, никогда таких отчетов не читал. Написано все — грамотно, так в газетах не пишут, как ты написал. Я выше отчет передал, ты там бинты просил, думаю организуем, изыщем в резервах. Я по другому делу тебя вызвал.

Чарушин нахмурился, вытащил из ящика конверт.

— Вот, смотри. Бумага пришла не совсем обычная… Да не переживай ты так! Бумага другого толка. Перевод на крупную сумму пришел, чек по предъявлению в банке.

Доктор присвистнул.

— Нам? Для больницы Зарного? Неужели финансирование наконец выбили, Виктор Иванович?!

— Размечтался! — рассмеялся Чарушин.

— А для кого тогда?

— А вот это придется тебе самому узнать.

— Как это? Вы какими-то загадками говорите.

— Говорил бы понятливей, если бы сам знал в чем дело, — вздохнул тот. — Деньги пришли для какого-то детского госпиталя, перемещённого, якобы в одну из наших деревень. Но название села на конверте не разобрать — чернила размазаны, видно, на почте нелепость вышла. Вот, смотри сам.

Он протянул конверт. Адрес — земский Комитет, для перемещенного, то есть временно переведенного из зоны боевых действий, детского госпиталя № 27, а вот уточняющее село не видно — его закрывает жирная чернильная клякса. Видно почтальон случайно в спешке наляпал, или может еще где поставили помарку. Да так «удачно», что ни одной буковки не видно — ни начала названия села, ни даже его окончание. Гадай теперь. Назначение чека: денежное снабжение.

— Но у нас же нет перемещенных госпиталей в уезде, — резонно заметил доктор, возвращая конверт.

— Вот и я о том же! Но деньги то поступили. И надо разобраться куда их передать.

— А сумма серьёзная?

— Серьёзная, Иван Павлович. Очень серьёзная. Десять тысяч рублей. И спрос с нее тоже будет серьёзный. Если не тем деньги передадим нас живо к стенке поставят. И это я сейчас не шучу. Так что, — Чарушин придвинул конверт ближе к доктору, — разберись с этим. И будь осторожен — потому что на кону не только твоя, но и моя жизнь.

Яркое апрельское солнце, клонясь к закату, весело заглядывало в окна. По сверкающим спинкам больничных коек прыгали яркие солнечные зайчики. Снег уже почтив весь стаял, и лишь остатки его притаились на заднем дворе, у забора, угрюмыми синими сугробами. Дороги подсохли, однако же, не везде — если до города и до более-менее крупных сел можно было спокойно добраться на телеге, то о лесных дрожках сказать такого было нельзя. Таяли, вскрывались, болота, разлились ручьи, так что в тот же Ключ — только в обход и никак иначе.

— А мы вот так! — сидя на койке, Петраков азартно передвинул фигуру. — А? Что скажете, Степан Григорьевич?

— Хм… — поправив очки, Рябинин ненадолго задумался и, что-то прикидывая, зашевелил губами. — Ладно-с! А я — рокировочку! Оп-па!

— Однако, вы и хитер, — рассмеялся раненый.

Начальник уездной общественной полиции (пока, вроде, так называлась) заметно шел на поправку, молодой организм брал свое. Иван Палыч уже подумывал на следующей недельке выписать парня в город — пусть уже долечивается там!

Что же касаемо господина Рябинина, то в последнее время он все чаще захаживал в больницу. Поначалу сам обратился по поводу хрипов в груди и ревматизма, потом стал приходить на уколы да и так — поболтать, сыграть с тем же Петраковым в шахматы. Ни Иван Палыч, ни Аглая сему не препятствовали. Доктор считал, что Василию общение сейчас как раз очень даже полезно, Аглая же… Аглаю терзали иные заботы…

— А конем! Вот!

— А тут мой ферзь!

— Где ваш ферзь? Вот уже и нету!

Скрипнув дверью, в плату заглянула Глафира, юная помощница Аглаи, худенькая, румяная, с круглым курносым лицом и толстой светлой косой с синею лентой.

— Ой, опять вы здесь! — Рябинина она отчего-то не жаловала, а вот что касаемо Петракова…

— Василий Андреевич! А я вам молочка принесла… Холодненькое! Доктор сказал — вам полезно. Крынку я в смотровую поставила… Вы бы туда играть перешли, пока я тут уберусь…

— Да-да, Глафира, обязательно! — широко улыбнулся Василий. — Степан Григорьевич, пошли.

Вскоре компанию им составил и Иван Палыч, вернувшийся из соседнего села, куда ездил навестить амбулаторных больных… ну и разузнать кое-что по порученному Чарушиным делу. Перемещенный детский госпиталь № 27 он в селе не нашел, да, честно говоря, и не очень на то надеялся. Уж если бы здесь, под боком, что-то такое было — так знал бы! Значит, не под боком… Да и было ли? Но, ведь деньги-то кому-то пришли! И весьма солидная сумма.

Ну, конечно, если и напортачить — так не расстреляют! Смертная казнь еще 12 марта отменена правительственным декретом. Однако и получить пятнадцать лет каторги — приятного мало!

По пути доктор заехал на станцию — купил свежих газет и теперь, усевшись поближе к распахнутой форточке, с любопытством почитывал новости.

— Ну, что там, Иван Палыч? — деловито расставляя фигуры, Петраков обернулся. — О чем пишут?

— Так по вашей части и пишут! — хмыкнул доктор. — Вот… Извольте-ка!